Диану привезли быстро — даже полчаса не прошло, во время которых я снова и снова гоняла в голове те дни по кругу. Выкидыш, больница, смерть, похороны, ад боли и одиночества. Я хотела знать, за что эта женщина — она сама могла быть матерью, разве не должна была меня понять? — за что она сделала это.

Ее привели в приват-комнату.

Дверь распахнулась, и я дернулась, вставая. За это время я успела поплакать, Зверь меня успокаивал. Я обшарила взглядом Диану. Она совсем не изменилась за это время. Как всегда, одета в черное, как ворона. Каре до плеч и нос с горбинкой только подчеркивали это впечатление. Она была растрепана, но не избита. На руках — наручники.

Каратель швырнул ее вперед, и та шлепнулась на колени перед Зверем.

Тот слегка прищурился, рассматривая старую сторонницу.

Взгляд черных глаз уставился на меня, а затем вернулся к Зверю. Судя по сжатым челюстям, Диана не верила в то, что ее пощадят.

— У меня к тебе только один вопрос, — речь Зверя была плавной, опасной, как у сытого льва. — За что ты меня предала?

— А ты меня за что? — без выражения спросила она. — Все что было, на одну девку променял…

Зверь удивленно хмыкнул, и начал поглаживать меня по спине.

— А если эта девка того стоила? Об этом ты не думала, Диана?

Она опустила голову. Морщины на лице стали глубже — может, после смерти мужа, может, от стресса. Плен у Зверя красоте не способствует. Тем более, она должна понимать, что будет дальше…

— Ты хорошо меня знаешь, — сказал Зверь. — Это позволит сэкономить нам время. Ты ведь понимаешь, что я буду тебя пытать, если ты не ответишь на вопросы.

Она горько усмехнулась, глядя в пол.

— Кто бы мог подумать, что все так сложится…

— Это твоя вина. Скажи, кто участвовал в заговоре и как вы это сделали. Тогда я тебя пожалею, в виду того, что ты верно мне служила много лет. Не стану убивать.

— Но ведь и не отпустишь, — Диана устала стоять не коленях и села на пол, упираясь скованными руками в черный ковер.

А может не захотела перед бывшим боссом на коленях стоять.

— Не отпущу, — согласился он. — Но это лучше, чем смерть… Впрочем, тебе решать. Можешь присоединиться к мужу. Уговаривать не стану.

Диана тяжело вздохнула. Наручники звякнули — она закрыла лицо руками.

— Хорошо, — глухо сказала она.