Но были еще и открытия. Каждый день я узнавала о мужчине, которого люблю, что-то новое.

Например, выяснилось, что Алекс не может заснуть, если мы обнимаемся. Ему обязательно нужно было, чтобы он лежал на своей стороне кровати, а я – на своей. Потом, правда, наступала середина ночи, когда я просыпалась от жары, потому что он обхватывал меня руками и ногами, и мне приходилось отпихивать его в сторону, чтобы немного остыть.

Меня это невероятно раздражало, но как только я немножко приходила в себя, то улыбалась, думая, как мне невероятно повезло каждую ночь спать рядом с самым замечательным человеком на свете.

Даже жара переносилась с Алексом куда лучше.

Иногда, пока мы (он) готовили, то включали музыку и танцевали на кухне. Не сладко покачиваясь в объятиях друг друга, как в романтическом фильме, а нелепо извиваясь, кружась, пока перед глазами все не поплывет, и смеясь до хрипоты и слез. Иногда мы снимали друг друга на камеру и отправляли видео Дэвиду и Тэму, или Паркеру и Принсу.

Мои братья присылали в ответ свои собственные видео с кухонными танцами. Дэвид же отвечал что-нибудь вроде: «Люблю вас, чудаки», или «Лучшее доказательство, что каждый может найти свою половинку».

Мы были счастливы, а даже когда нет, это намного лучше, чем жить в мире без Алекса.

Последняя остановка нашей вечерней игры в туристов – Таймс-сквер. Мы приберегли напоследок самое худшее, и это обряд посвящения, который Алекс хотел пройти.

– Если ты все еще будешь любить меня там, – сказал он, – я буду знать, что твоя любовь настоящая.

– Алекс, – сказала я, – если я не смогу любить тебя на Таймс-сквер, я не заслуживаю любить тебя в лавке подержанных книг.

Он взял меня за руку, когда мы вышли из метро. Думаю, это было связано не столько с привязанностью (публичные проявления которой он все еще не любит), сколько с искренним страхом потерять друг друга в огромной толпе, по направлению к которой мы двигались.

На площади, в окружении мигающих огней, раскрашенных серебряным гримом уличных артистов и вечно пихающихся туристов, мы пробыли все три минуты. Этого было более чем достаточно, чтобы сделать несколько совершенно не льстящих нам селфи, на которых мы выглядели порядком ошеломленными происходящим.

Потом мы развернулись и отправились обратно к метро.

Когда мы вернулись в квартиру – нашу квартиру, – Алекс снял свои ботинки и идеально ровно поставил их на коврик (у нас есть коврик, мы взрослые) рядом с моими туфлями.

К утру мне нужно было закончить писать статью, первую для моей новой работы. Я очень боялась сказать Свапне, что увольняюсь, но она совсем не рассердилась. Напротив, она обняла меня (чувствовала я себя так, словно меня обняла сама Бейонсе), а позже вечером к порогу нашей с Алексом квартиры доставили огромную бутылку шампанского.