Когда война в Европе закончилась и мужчины вернулись с фронта, центром общественной жизни молодых испанок стал местный танцевальный зал «Локарно». Любимое увлечение стало отличным восстанавливающим средством после шести лет войны и тревог, способом поделиться ощущением, каково это – быть живым. Да и вход был свободным. Все их ровесники танцевали вальс и квикстеп, а когда началось повальное увлечение латиноамериканскими танцами, Мерседес с Кармен легко освоили и их.

Залы были местом, где парни и девушки могли завязать романтические знакомства, и большинство из них преследовали одну ясную цель: устроить брак. Мерседес же являлась исключением. Поиск второй половинки был последним, о чем она думала. Девушка свою уже нашла, и, отправляясь вечером пятницы или субботы повеселиться, она желала только одного – ощутить сумасшедшее упоение, которое давал ей танец.

Парни меняли партнерш каждый вечер; некоторых девушек они знали всю жизнь, с другими только познакомились, но в голове у них всегда сидел один и тот же вопрос: подойдет ли она на роль жены?

Первое появление Кармен и Мерседес в «Локарно» наделало много шуму. Из-за смуглого оттенка кожи и сильного акцента они выглядели своеобычно, как настоящие иностранки. И хотя на них были надеты такие же платья, какие носили местные девушки, этим их сходство с англичанками исчерпывалось. «Темненькие, прямо цыганочки», – шептались люди.

Они больше года проходили в «Локарно» по пятницам и субботам, прежде чем Мерседес пригласил на танец молодой англичанин, которого она прежде никогда не замечала.

– Разрешите? – просто спросил он, протягивая руку.

Это было танго. Она уже станцевала, наверное, с сотней мужчин, но этот был на голову выше всех остальных. Позже той ночью она снова прокручивала в голове этот танец, вспоминала каждую ноту.

Для этого молодого человека танец с Мерседес тоже оказался волшебным переживанием. То, как ее легкое, изящное тело откликается на легчайшее прикосновение его ладони, было ничуть не похоже на сдержанную скованность, с которой двигалось большинство английских девушек. После танца, когда он вернулся к потягиванию своей пинты в компании друзей, а она к подруге, парень уже не был уверен, что действительно с ней потанцевал. Осталось только воспоминание, нечто совсем зыбкое.

Мерседес надеялась, что на следующей неделе этот стройный, светловолосый англичанин снова пригласит ее на танец. Она не была разочарована, и когда он подошел, улыбнулась в знак согласия. На этот раз был квикстеп.

В том, как танцевала девушка, ему чудилось что-то пылкое и нетерпеливое. Она, вне всякого сомнения, была лучше любой из его предыдущих партнерш, и он осознал, что, танцуя, его новая знакомая не просто вторит его движениям, а подчас даже чувствовал, что в их паре ведет скорее она. Эта юная смуглая испанка оказалась куда сильнее, чем выглядела.