Протянув тонкую, старческую руку, он зажигает две свечи, стоящие на столике в высоком медном подсвечнике. Рядом с подсвечником в изящной стеклянной рамке стоит фотография молодой женщины. Он кладет на стол коробок, и уже хочет откинуться на спинку кресла, когда случайный блик от горящих свечей падает на стекло. Он нагибается, берет фотографию и подносит ее ближе к огню, стараясь во всех подробностях разглядеть черты любимого человека.

На фотографии изображена женщина лет тридцати пяти. Она сидит вполоборота, и, повернув и чуть наклонив голову, через плечо смотрит в объектив камеры. Светлые, длинные волосы обрамляют бледное лицо, и, спадая нежным шелком, покоятся на ее плечах. Длинная челка закрывает высокий лоб. Но самое главное – это глаза. Взгляд ее чудесных голубых глаз настолько пронзителен, и в них столько какой-то невысказанной грусти, столько понимания, что кажется, будто они смотрят прямо в душу, заставляя всматриваться и искать в статичном изображении следы жизни. Этот эффект еще более усиливается играющими на стекле бликами. И он безотрывно смотрит на фотографию, проводя рукой по рассыпавшимся по плечам волосам, по бледному овалу лица, по грустной улыбке губ. Не выпуская фотографии, он откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

Я знаю, о чем он думает. Вернее – о ком. Он думает о ней. Они никогда не были женаты, хотя он всегда считал ее своей женой. Они так доверяли друг другу во всем, так безумно любили друг друга, так безудержно предавались жизни, что они просто не задумывались, чтобы официально оформить свои отношения. Он ее боготворил, она его обожала. И вот однажды она исчезла. Она просто ушла из дома и не вернулась. Вечером она позвонила ему по телефону, предупредила, что вернется поздно и попросила его не ложиться спать до ее возвращения, т. к. у нее была важная и просто замечательная весть для него. Он приготовил бутылку хорошего вина, накрыл на стол, зажег свечи и сел ее ждать.

Он ждал ее весь вечер. Затем он начал волноваться и позвонил ей по телефону. Она не брала трубку. Немного подождав, он позвонил ей снова, и опять никакого ответа. Он вышел на улицу. Было невыносимо холодно. Он простоял оставшуюся ночь у подъезда, периодически звоня то ей, то в полицию, то в скорую помощь. Она не вернулась ни утром, ни на следующий день, ни через неделю, ни через год. Все ее поиски не дали никакого результата.

С тех пор прошло уже тридцать лет, но каждый вечер он зажигал свечи, ставил на стол ту самую бутылку вина, два бокала, и садился ее ждать. Ему казалось, что, если он будет выполнять этот, кажущийся со стороны нелепым, ритуал, если на столе будут гореть свечи, она обязательно вернется. Вернется, если даже для этого потребуется много, очень много времени.