Толпа настойчиво выкрикивала имя девушки. Кто-то протянул Сергею рупор. Он приложил его к губам и отчетливо произнес:
– Наташа, если я обидел вас, простите. Дайте мне шанс объясниться с вами!
Глаза девушки округлились от изумления. Она тоже выглянула в окно.
– Не артачься! Выйди к парню! – потребовала баба Зоя, накидывая на плечи девушки теплую шаль.
Понимая, что сама Наташа дальше подъезда не двинется, соседка схватила ее за руку и вытолкала на улицу. Толпа одобрительно заулюлюкала и подтолкнула навстречу девице своего кандидата. Молодые люди, краснея, не сводили друг с друга глаз.
– Люди добрые, не расходитесь, я ставлю самовар, – крикнула всем баба Зоя. – Будем чаевничать!
Сергей подозвал музыкантов и протянул им деньги:
– Мужики, как мне всех отблагодарить? Помогите купить крепкого и сладкого.
– Прибереги свои капиталы, на свадьбу пригодятся! Крепкого нам баба Зоя и так отпустит, – предвкушая застолье, потер ладони гармонист. – Наташка ей, чай, не чужая!
– А закусь мы всем миром соберем, нешто мы не люди? – Зинаида подтолкнула парня вперед. – Ты уж поспешай, а мы тут сами управимся, не впервой!
Леся наблюдала за сценой объяснения с балкона. Когда во двор стали сносить скамейки, она ворвалась в кухню, пыхтя от возмущения:
– Вот скажи, мама, почему такая несправедливость? Гость наш, а счастье привалило Наташке! Парень видный, офицер, а у нашей Людки дите малое, а не мужик. Как чужим, так все, как в сказке – полгорода сватов, музыка, танцы. Нет, чтобы Людке нашей так жилось! – и повернулась к Григорию. – А все ты виноват! Надо было его сразу на рыбалку отправить, чтобы он эту куклу не встретил.
– Уймись, – отмахнулся муж. – Девка себя берегла и честь блюла, вот и срослось.
Леся украдкой обернулась: на что он намекает? Но Григорий дымил в форточку и улыбался, глядя, как под окнами накрываются импровизированные столы. Минутой позже он стал одеваться.
– Ты это куда? Не пущу! – повисла на его руке Леся.
Муж решительно отстранил ее, набросил полушубок и, не объясняясь, вышел из квартиры. Анна тоже потянулась за пальто.
– Не хватало, чтобы и ты там пела! – возмутилась дочь.
– Иди и ты чужому счастью порадуйся, – скрывая горечь, пригласила мать.
Задыхаясь от гнева, Леся смотрела в окно. Полон двор чужих людей. Кипит бурливое застолье. Веселье, рев, дым коромыслом. Пьют, поют, танцуют и хохочут. Ей стало не по себе. Неотступно мучил вопрос, отчего у них с дочерью все не как у людей. Найти ответ не получалось…