– Хочу… – вылетает из меня тихий ответ.

– Тогда приступай… – разводит руки, будто сдаваясь.

На его лице самое безмятежное выражение из возможных. Это комедия, и она делает его моложе. Разглаживает морщину между бровей и скобки в уголках губ. Нюанс, который щекочет мой живот, как и его босяцкий полуголый вид.

– Не знаю, с чего начать… – встаю из-за стола, прихватив свою тарелку.

– Не спеши, – отзывается мне вслед. – Я же сказал, сегодня я весь твой.

Смывая с тарелки остатки омлета, пытаюсь воскресить в памяти список каких-нибудь дел, которые мешают мне сделать то, что я собираюсь сделать, но этот день было обречен с самого начала. С того момента, как я воспользовалась ключами от этой квартиры вчера вечером.

– Я хочу в СПА, – возвращаю тарелку на сушилку в шкафу.

– Мне нравится, как ты теперь пользуешься словом “хочу”, – слышу его ироничный голос за спиной.

Обстоятельства нашей предыдущей встречи в доме родителей заставляют прикусить изнутри щеку.

Скрипит стул.

Руслан возникает за моей спиной и опускает тарелку в мойку, касаясь моей спины и бедер своим телом. Между мной и ним только тонкий хлопок нашей одежды, и я чувствую каждую выпуклость его тела. Каждую деталь.

– Я обещала, что приеду за ним в одиннадцать… – откидываю шею в сторону и прикрываю глаза. – У него пунктик… – делюсь с Русланом информацией.

– Насчет времени? – он целует мою шею.

– Да…

– Заметил… – смеется тихо.

Я тоже улыбаюсь.

У нашего сына потребность точно знать, когда его заберут откуда бы то ни было. От бабушки и деда, из детского сада, с дня рождения его друзей или от его дяди. Будто он боится, что про него могут забыть, или что застрянет вне дома слишком надолго.

– Он не любит ночевать там, где нет меня. Или тебя…

– Знаю…

– И ему не нравится хоккей, – сообщаю я. – Он соглашается, только чтобы побыть с тобой.