Роман купил деду сувенирную банку меда в форме медведя с балалайкой, Стиву — клубный шарф «Спартака», миссис Дженкинс — набор прихваток с вышитыми на них матрешками, мистеру Дженкинсу — ароматический табак, соседским девчонкам и друзьям из кампуса — разномастные наборы шоколадок в подарочных упаковках. Покончив с покупками, Роман обнаружил, что до рейса еще больше часа, а у Маши должен быть перерыв.
Без особой надежды он набрал ее номер.
— Да? — неожиданно ответила Маша, и в этот момент прямо над Романом женский голос объявил посадку на миланский рейс.
Роман вынужден был дождаться конца объявления, надеясь, что Маша тоже дождется. К счастью, когда он выпалил в молчащую трубку: «Маша, ты здесь?» — Маша ответила:
— Я да, а ты, кажется, уже не очень здесь.
Роману в ее голосе послышалась ирония. Впрочем, он плохо умел определять настроение говорившего по телефону. Тем более когда вокруг так шумно.
— У тебя все хорошо? — спросил он.
— Ну, так… Учитывая, что мой вроде как парень куда-то улетает и забыл мне об этом сообщить, даже не знаю, все ли у меня хорошо.
Роман сдвинул ручку пакета с подарками на запястье и сжал пальцами переносицу. Удивительное дело: Маша сейчас говорила с теми же интонациями, с которыми говорила Юла, когда сердилась и ревновала его к самой Маше. Даже фразы были похожи.
— Я звонил тебе несколько раз, чтобы сказать, что улетаю. Ты не брала трубку.
— А когда ты узнал, что улетаешь?
— Сегодня утром.
— Но сначала сказал Лене, — усмехнулась Маша.
— Какой Лене? — не понял Роман.
— Волковой.
— А ты откуда знаешь? Да, Лялька звонила утром, просила к ним заехать, а я сказал, что улетаю.
Над головой вновь включилось оповещение, и Роман отошел в сторону. Впрочем, тише не стало.
Когда голос, пригласивший людей на посадку, наконец смолк, Маша спросила:
— У тебя что-то случилось?
Роман пожал плечами, потом понял, что она не видит. От мысли, что с дедом вправду что-то случилось, перехватило горло, и он прокашлялся.