— Слушайте, — сверля ее взглядом, произнес дядя Лёва, — я отослал Ромку на время в Лондон. Слава богу, хоть один у нас не задает тупых вопросов и просто делает то, что просят. Тебя нам отослать некуда, поэтому ты будешь дома. За ворота ни ногой. Понятно? Это не шутки, Лена. Два-три дня сидишь дома. Никаких прогулок, никаких гостей. Справишься?

Дядя Лёва, кажется, впервые назвал ее по имени, и Ляльке не понравилось, как это прозвучало.

— Вполне, — хмуро отозвалась она. — Ребенка тоже прямо сейчас на улицу выкинуть?

— Ребенок может остаться до утра, — тяжко вздохнул дядя Лёва.

— А где Димка? — спросила Лялька, которую вдруг озарило, что Ромку отослали в Лондон, ее саму фактически заперли дома, а о Димке речи не шло.

Тех нескольких секунд, в течение которых взрослые переглядывались, хватило Ляльке для того, чтобы перестать дышать. У нее, кажется, даже сердце биться перестало.

— Что с Димкой?! — заорала она, и взрослые наконец отмерли.

— Ничего. Он под присмотром, — сказал дядя Лёва.

— Где? Я ему позвоню!

— Ляль, посмотри на часы. Он спит уже. Мы его отправили в клинику. Это из-за вчерашней аллергии.

Дядя Лёва говорил так убедительно, что Лялька ему совсем не поверила и повернулась к Сергею:

— Это правда?

Тот кивнул, глядя ей прямо в глаза.

— Учти, если ты сейчас меня обманул, я тебе больше никогда не буду верить.

Сергей с шумом выпустил воздух и, бросив взгляд на дядю Лёву, произнес:

— Он правда в клинике, но не из-за вчерашней аллергии, а потому что снова что-то съел или выпил. Мы не знаем. Но с ним все хорошо. Я даю тебе слово.

Сергею Лялька верила.

— Это связано с делами компании? — спросила она.

— Мы пока не знаем, Лен. Поэтому Лев просит вас быть осторожными.

— А когда Ромка вернется? — жалобно спросила Лялька, повернувшись к дяде Лёве. Сергею она, конечно, верила. Но Ромка по-прежнему был единственным человеком в мире, который мог ее успокоить.