— Как только мы разберемся. Думаю, к концу следующей недели. Ты ему позвонить можешь. Только не говори, что мы его нарочно отослали, ладно? А то я его, выходит, обманул, — дядя Лёва поморщился.

— Ага. И он вам тоже после этого не будет верить, — мстительно произнесла Лялька и, смилостивившись, добавила: — Не скажу, так и быть. Только Димку домой поскорее верните. Капельницы ему и Сергей ставить может.

— Вернем, ребенок, вернем, — вздохнул дядя Лёва. — Серёж, пойдем в кабинет. Обсудить еще кое-что нужно. А ты спать иди, воительница.

Лялька поспешила убраться из кухни. Она и так сегодня наговорила им всякого. Стоило ей войти к себе в комнату, как откуда-то из темноты раздался мужской голос:

— Всё в порядке?

Лялька, успевшая напрочь забыть о Саше-Потапе, подлетела до потолка.

— Ты совсем идиот? — прошипела она. — Меня чуть кондратий не хватил! Ты что тут делаешь?

— Воу-воу, детка. Чё-то ты нервная. Я с мелкой пришел посидеть. На всякий случай.

— На какой случай? — прижимая ладонь к груди, уточнила Лялька.

— Ну, мало ли кто ночью может прийти, — замялся Потап.

— Типа, если бы пришел грабитель, ты бы прямо воевать пошел?

— За мелкую? Ну да.

Ляльке хотелось спросить, пошел бы он воевать за нее, но она, понятное дело, не стала. Все-таки они видели сегодня друг друга в первый раз, и спрашивать о подобном было глупо. Вот только очень хотелось быть нужной.

Лялька подошла к кровати, на которой уютно посапывала Аня. Было странно думать, что Потап, LastGreen и даже Аня могли бы быть пешками в чьих-то руках, чтобы навредить Сергею, дяде Лёве, самой Ляльке. Она не хотела об этом думать. Как не хотела думать о смерти Андрея. Может быть, когда-нибудь потом. Пока в ее жизни не было места злодеям и смертям. Она их просто не вывезет.

— А что там за замес? — Потап сел по-турецки на пол у двери, потом чуть поморщился и вытянул одну ногу вперед.

— Да какая-то фигня с деньгами компании.

— Вот и не угадаешь, что лучше — с деньгами или без, — вздохнул Потап.

— Сказали, что ты и даже Аня можете быть подставными.

Лялька ожидала, что Потап возмутится или рассмеется, но он снова вздохнул и после паузы произнес:

— Не тащи в дом кого попало. Серьезно.