На минуту он подумал тогда, что в дом забрались воры. Нет, ноутбук на месте. Телевизор – тоже. А вот шкафы зияли пустотой. И то письмо. «Алексу». С той последней фразой: «Уважай мои решения, как я уважала твои».

Он понял тогда: у него украли любовь. Ту, что он так долго выстраивал, день за днем, с таким старанием и терпением. А Елена – воровка. Она забрала ее и унесла, захлопнув за собой дверь их дома. Дома, который они устраивали вместе. Четыре года они продумывали малейшие детали, подыскивали нужные занавески, развешивали картины в зависимости от того, в какое время дня на них падает свет; и все это – бум! – в одну минуту было разрушено. У меня украли любовь, а я даже не могу подать жалобу. И Алессандро выходит в ночь, ему не хватает смелости кого-нибудь позвать на помощь: друга, кого-нибудь из своих – отца, мать, сестер… Хоть кого-нибудь, кому бы он мог сказать: «Елена ушла от меня». Но нет, он одинок, он затерялся в этом огромном Риме, городе Росселлини, Висконти, Феллини. Их истории хранят эти улицы, эти ракурсы. А теперь Рим потерял свои цвета. Он черно-белый. Печальный ролик, подобный тем, что он делал в начале своей карьеры. Он только что поступил тогда на работу. Это было будто вчера. На фоне черно-белого города вдруг появляется продукт. Маленький йогурт, и город сразу наполняется цветом. А теперь? Кт о теперь мог бы появиться в кадре? Она. Только она. Пьяцца делла Република. Елена сидит на краю фонтана. Она оборачивается. Крупным планом ее улыбка. Весь город обретает цвет. По всему экрану появляются буквы: «Любовь моя, я вернулась». Но этот фильм не пустят ни по одному каналу. На этой площади нет никого, кроме двух иностранцев, они сидят на краю фонтана и изучают карту города; наверное, заблудились. Но они смеются. Потому что они вместе. И наверное, никогда не заблудятся. Алессандро идет дальше. Самое печальное то, что завтра нужно быть на собрании с японцами. На Капри. Мне хочется позвонить в офис и сказать: «Я не поеду, плохо себя чувствую. Остановите мир, я хочу сойти!» Но нет, я всегда был человеком долга. Я не могу не поехать. Они поверили в меня. Я никого не хочу разочаровывать. Вот только я тоже верил в Елену. А она меня обманула. Почему? Я ведь верил ей. И с этими мыслями он сел в поезд, нашел свое место, поезд тронулся. Напротив него сидела красивая женщина лет пятидесяти. На пальце – обручальное кольцо, она почти всю дорогу разговаривала по телефону с мужем. Алессандро против воли слышал весь разговор. Нежный, чувственный, веселый. Я тоже просил Елену выйти за меня замуж. Мы тоже могли бы проводить время вдали друг от друга, каждый на своей работе, но все равно были бы вместе, мы бы звонили друг другу и обменивались новостями. Как эта женщина напротив меня. Мы бы тоже говорили о любви, и смеялись бы, и шутили. Но все это уже невозможно. И Алессандро заплакал. Молча. Он надел солнечные очки, очень темные, они способны скрыть его боль. Но слезы рано или поздно оказываются на щеках. Алессандро поднимает очки, слезы текут ручьем, и на губах вкус соли. Ему немного стыдно, и он вытирает их тыльной стороной руки. Женщина замечает это и в конце концов в смущении отключает телефон. И с сочувствием обращается к нему: