– Ну, привет не…– он вдруг запнулся, когда заговорил с Таней, – Красавица! Давай шустрей, у нас дела!

– Какие дела?

– Обычные дела, девчачьи! Помощь мне нужна! И моральная поддержка!

И только тут Маришка с Таней, переглянулись из-за своих ширм, взглядами, и внимательно посмотрели на бледного Артема. И увидели то, что не заметили до этого.

Озорной блеск, что им показался вначале, он не исчез, и это был блеск от выступившей влаги на глазах, а еще он слишком часто дышал и, кажется, еле сдерживался, вопрос только в том…сдерживался от чего?!

– Мы рожаем!? – полураздетая Маришка вылетела из-за ширмы.

– Мы не знаем, у Вали ложные схватки и мне надо, чтобы ты мне нормально объяснила, что бл*ть за хрень такая?!

– Что ж ты меня так пугаешь?! Блин! Надо было тебя еще в школе придушить!

– Хватит вам, – Таня резко их одернула, – Она где? В роддоме?

Таня, уже полностью одетая в строгий костюм, подошла к Артему и приобняла несопротивляющегося мужчину.

– Ну, ты что?! Все ж хорошо будет, у вас скоро малыш родится, что ты завелся?

– Она меня выгнала! – вдруг заорал во все горло, где-то послышался грохот падающего стекла и чьи-то чертыханья, – Выгнала!

– Ужас, как только посмела!? – Маришка качала головой, но сарказм свой не скрывала никак, – И правильно сделала!

– Она моя жена!

– Не ори, – это первое! И второе, – мужикам там делать совершенно нечего. Если выгнала, значит, ей так спокойней и удобней!

– Как ей может быть спокойней без меня?

– Да легко, не надо волноваться еще и о тебе, и думать только о себе и ребенке. Это самое главное. Ты же видел видео на курсах, да?

– Да, маты были знатные!

– Все дети приходят в мир с болью, но матерям больней. Это ее право рожать так, как она захочет. Тем более, что это были ложные схватки. Завтра ее отпустят домой, если воды не отойдут. Ясно?!

Они с Маришкой более-менее успокоили Артема, дали ему несколько таблеток валерьянки, но к родильному отделению все же съездили вместе, чтобы убедиться, что этот сумасшедший не влетит в аварию по дороге, иначе Валя их всех прикопает под ближайшей березкой за то, что мужа не уберегли, пока она, там, была занята.