Оба молчали и не знали, что сказать друг другу.

Смотрели и замечали перемены в облике, во взглядах.

Саныч, как и все, видимо, в том саду, выглядел счастливым, но Таня, прекрасно знавшая его, видела, что он хоть и рад быть здесь, но радость приправлена горечью и смирением.

– Я очень рад тебя видеть, очень, – он начал первым, говорил глухо, а потом сделал к ней шаг.

– И я очень рада, что ты здесь и, кажется, счастлив, – она тоже сделала к нему ответный шаг.

– Я не был на прошлой, но надеюсь, не прогонишь с этой и позволишь мне занять место отца и проводить к Диме. Он ждет и волнуется.

– Когда ты приехал?

– Сегодня утром, и сразу сюда. Здесь мои девочки, как я мог такое пропустить?! Все ждут только тебя.

– Ты знал? – ей не было нужды уточнять, о чем она спрашивает, Саныч понимал ее и так.

– Знал, – он снова сделал шаг.

– И не сказал мне, не предупредил?!

– Не сказал и не предупредил, ты бы испугалась, что не сможешь, что не справишься.

– А если…

Он стремительно приблизился и обнял, прижал к себе, окутывая надежными и такими родными отцовскими руками. Для нее он давно стал отцом, не его заменой, а именно отцом.

– Дима любит тебя, и готов на все, лишь бы ты и Кирилл были рядом. Построил дом, – обвел взглядом комнату, – Посадил дерево, – взгляд на яблони за окном, – И растит твоего сына. И ты его любишь, так не бойся, а пойди туда и сделай вас, наконец, счастливыми.

– Невеста в красном платье?! – спросила, а сама зарылась лицом в его плечо, стараясь скрыть слезы на глазах. У нее дыхание перехватило от эмоций и от счастья.

– Не платье красит невесту, а наоборот, – тихо заметил, – Зато букет будет белым.

На тумбе, возле выхода, стоял букет из кремовых роз и еще каких-то красивых цветов.

Саныч неловко погладил ее по спине.

– Не плачь! Тебе нельзя!