– Так, а ты откуда знаешь?

– Поживешь с мое, со своей любимой женщиной, и поймешь, – мудрено завернул, а сам, про себя, посмеивался. Молодой еще, вряд ли заметит, что два-три месяца подряд, его любимая не мается болью в пояснице, как положено. Просит купить ей мороженое и чипсов с луком, а еще каждую ночь она проводит очень активно. Стало больше секса, если проще говорить. И еще грудь немного увеличилась, и талия тоже. К тому же, звонил психотерапевт и предупредил, чтобы Дима был аккуратней в спальне, и вообще.

– И какой срок?

– Где-то два с половиной месяца, точней только мама знает.

– И ты молча ждешь?

– А что мне остается? Это чудо, что она захотела и смогла, но ей нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и перестать бояться.

– Мне надо извиниться, да?

– Да, очень надо. Ты ее сын и такие твои решения не могут ее не огорчать, потому что она прекрасно знает, как ты хотел всего этого и теперь отказываешься.

– Так я не навсегда.

– Объясни ей это, расскажи все, она поймет.

Кирилл неуверенно поднялся, но всё-таки пошел наверх, и Дима был уверен, что сын найдёт правильные слова и интонации, чтобы извиниться и донести все, что у него на душе. С его то словарным запасом сложно было бы не найти.

У этих двоих, вообще, поразительно получалось заговаривать зубы, и порой такие словесные обороты завернуть, что люди вокруг чувствовали себя дегенератами, по меньшей мере, и это без нецензурной лексики.

Годы практики, что тут скажешь.

А сам Дима так и остался сидеть.

Думал и вспоминал.

Тот самый вечер, когда чуть было все не испортил, и утро, когда не он, а сама Таня предложила повенчаться. И он согласился. И был безумно рад такому неожиданному предложению от собственной жены.

Венчание состоялось в старой церквушке, недалеко от их поселка. Никаких гостей. Только они и свидетели, которые потом оставили молодоженов наедине.

И был целый медовый месяц, который он смог выкроить, несмотря ни на что. Только Он и Она, а еще бескрайний простор лазурного берега, голубое небо и жаркое солнце.

Море любви и страсти, нежности и ласки.

Были и другие моменты, когда он на краю отчаянья держал свою жену, потому что, если бы отпустил ее ладонь, она бы сошла с ума из-за Маришки.