– Ревную, и уясни раз и навсегда: я не потерплю всяких бывших, крутящихся возле тебя! Ты только моя! – резко ответил Женя и, стиснув в объятиях, спросил. – Вы с ним спали?
– Ревную, и уясни раз и навсегда: я не потерплю всяких бывших, крутящихся возле тебя! Ты только моя! – резко ответил Женя и, стиснув в объятиях, спросил. – Вы с ним спали?
– Жень! – воскликнула я и отвернулась: на щеках выступил румянец, а сердце затрепетало. Мне захотелось отстраниться от него, но он не позволил, и я снова присела, но головы не поворачивала.
– Жень! – воскликнула я и отвернулась: на щеках выступил румянец, а сердце затрепетало. Мне захотелось отстраниться от него, но он не позволил, и я снова присела, но головы не поворачивала.
– Куда ты?
– Куда ты?
Я смущенно смотрела в пол и не поднимала глаз. «Как ему все объяснить? Как?..» И так, не придумав, что сказать, отрицательно покачала головой…
Я смущенно смотрела в пол и не поднимала глаз. «Как ему все объяснить? Как?..» И так, не придумав, что сказать, отрицательно покачала головой…
28.09.2005 г. Сегодня в перерыве между приемами заглянула к Татьяне Михайловне: она очень обрадовалась, увидев меня на пороге.
28.09.2005 г. Сегодня в перерыве между приемами заглянула к Татьяне Михайловне: она очень обрадовалась, увидев меня на пороге.
– Значит, теперь ты работаешь здесь? – спросила она и, приподняв подушку, уселась поудобнее.
– Значит, теперь ты работаешь здесь? – спросила она и, приподняв подушку, уселась поудобнее.
– Да…
– Да…
– Возвращаться не собираешься?
– Возвращаться не собираешься?
– Пока нет…
– Пока нет…
– Ты так внезапно уехала, что я сначала и не поверила. Я ведь в душе до последнего надеялась, что вы с Сережей помиритесь, и все у вас наладится, как у Паши с Настей.
– Ты так внезапно уехала, что я сначала и не поверила. Я ведь в душе до последнего надеялась, что вы с Сережей помиритесь, и все у вас наладится, как у Паши с Настей.