– Почему? Ведь Надежда Самсоновна преподавала сольфеджио в музыкальной школе.

– Я не знал. Перенесу его в кабинет.

– Как хочешь, а я не знала, что ты играешь и на клавишных. Я думала, твоя стезя – гитары.

– С годами Кира меня поднатаскал. Это очень удобно при написании песен, но поупражняться с Надеждой Самсоновной будет не лишним. А вот и последнее творение!

Этих слов было достаточно, чтобы я переменилась в лице, а сердце безудержно затрепетало в груди. Женя это заметил и не сводил с меня глаз, чем вынудил отвести взгляд в сторону. Закончив припев, он перестал играть, подозвал к себе и усадил на колени.

– Ты меня смущаешь, – шепнул он, уткнувшись головой в грудь, – когда слушаешь так зачарованно и, кажется, не можешь наслушаться, хотя и инструмент и исполнение ужасны и примитивны.

– Все относительно. В звуках дождя, шуме прибоя, трелях птиц и жужжании пчел тоже нет ничего сложного и замысловатого, но всем людям они нравятся. К тому же, когда что-то делается с душой и пропускается через себя, то и самая примитивная и однообразная мелодия трогает за живое и доводит до слез.

Женя лишь покачал головой, но ничего не ответил. Несколько минут он помолчал, а потом, отстранившись, произнес: