– С этого следовало начать разговор. Вы были с демонстрантами? Как это случилось? Это очень серьёзно.

Рассказываю, что всё получилось случайно, подробно описываю происшедшее.

– Нельзя было следовать за демонстрантами. Вас могли обвинить в соучастии и даже в подстрекательстве.

– Но я журналист, – возражаю я, – а журналист обязан отражать правду жизни во всём её многообразии, где бы он ни находился.

– Так, ладно. Теперь послушай меня. Там сегодня по предварительной информации погибло двести человек.

Я включаю диктофон, и консул рассказывает своё видение взаимоотношений юга и севера Судана, которые, как мне известно, очень не простые. Перечисляет исторические факты зарождения этих отношений, говорит о непрочности мирного договора, попутно приводит примеры гибели журналистов. Просит быть предельно осторожным.

Меня радует, что Халима слышит это. Ей, несомненно, полезно слышать лишний раз официальную точку зрения, о чём я и говорю, закрывая тему о журналистах, когда консул закончил свою речь.

– Тем более, добавляю, – что Халима собирается работать в посольстве Южного Судана в Москве.

– Даже так? – удивляется консул. – Это было бы хорошо. Надеюсь, всё получится.

В это время, постучавшись, в кабинет входит молодой человек с подносом на руке. На нашем столе появляются чашки, кофейник, бокалы, тарелка с бутербродами, но не с красной, а с чёрной икрой, бутылка виски и бутылка содовой.

Консул улыбается, потирая руки.

– В посольстве вас, наверняка угощали красной икрой и коньяком. Я их привычки знаю. А я вас угощу виски и паюсной икоркой для разнообразия. Виски из холодильника, потому безо льда, но при желании с содовой. Надеюсь, не откажетесь.

Халима просит разбавить виски содовой, я пью понемногу неразбавленным. Консул всё время что-то говорит. В одну из пауз я вставляю вопрос, который у меня всё время вертится на языке:

– Как разрешился вопрос с Ашотом?

Консул на секунду приставил палец к губам так, чтобы только я заметил, и сказал, как бы между прочим:

– Ну, это, как говорится, не телефонный разговор. Так давайте выпьем ещё раз за вас, и пора разбегаться, а то у меня ещё много дел.

Я понял, что он не хочет говорить о моём коллеге в присутствии Халимы. Совсем забыл, что для других она всё ещё иностранка, и не всё ей следует знать.

Когда мы выходили, консул пропустил вперёд Халиму, задержав меня в дверях, и сказал то, что мне следует знать перед отъездом в Россию:

– Ашота будут судить здесь за контрабанду оружием. Очевидно, посадят. Мы делаем всё возможное, чтобы передать его нашему правосудию, но пока это не удаётся. Он всё-таки попытался ввязать тебя в эту историю, но мы дали ему понять, что будет хуже, и он перестал на тебя ссылаться. Так что, хорошо, что ты завтра улетаешь.