Любовные романыСуданская трагедия любвистр 330
Светлый фон
Джунгли – это вечная тайна, скрытая, как за семью печатями, огромными листьями древовидных папоротников. Это эмбрион жизни на земле, незримо развивающийся в сумрачных чащах гигантов деревьев и густых сплетений лиан, время от времени питаемых долго не прекращающимися тропическими ливнями. Это лёгкие планеты, хрипло дышащие болью в наш технократный век, натужно, почти безнадёжно борясь с кислотными дождями, ядовитыми газами и надвигающейся пустыней. Это, наконец, колыбель человека – гомо сапиенса, который, возмужав, поумнев, развившись в разумное существо, теперь уверенно губит своим разумом не просто колыбель, но источник своего бытия, до сих пор почему-то не иссякший, таинственный, прекрасный.

Я лечу из столицы Судана Хартум в один из южных городов страны Вау, что почти на самом экваторе. Под крыльями самолёта сначала долго светит в глаза жаркое солнце, отражаясь от песка пустыни, той самой знаменитой Сахары, которая настойчиво километр за километром отвоёвывает территорию у полупустынь, саванны и даже джунглей.

Я лечу из столицы Судана Хартум в один из южных городов страны Вау, что почти на самом экваторе. Под крыльями самолёта сначала долго светит в глаза жаркое солнце, отражаясь от песка пустыни, той самой знаменитой Сахары, которая настойчиво километр за километром отвоёвывает территорию у полупустынь, саванны и даже джунглей.

Мощный горячий ветер, называемый в этих местах «хабубом», несёт с собой тучи песка, заслоняющие собой солнце так, что день становится почти ночью. Пески хабуба добираются до самых отдалённых южных районов страны за тысячи километров, и тогда все жующие ощущают скрип песчинок на зубах, а все дышащие улавливают запах пустыни. Она наступает очень уверенно.

Мощный горячий ветер, называемый в этих местах «хабубом», несёт с собой тучи песка, заслоняющие собой солнце так, что день становится почти ночью. Пески хабуба добираются до самых отдалённых южных районов страны за тысячи километров, и тогда все жующие ощущают скрип песчинок на зубах, а все дышащие улавливают запах пустыни. Она наступает очень уверенно.

Только джунгли неприступной стеной стоят у неё на пути миллионы лет. И никогда не сладить бы с ними песку и ветру, если бы не пила и топор человека, сократившего свою опору и защиту без малого на две третьи за каких-то несколько столетий бурной промышленной деятельности человека. Не будь полноводных рек да проливных дождей, давно погибли бы джунгли, а с ними и всё живое вокруг.

Только джунгли неприступной стеной стоят у неё на пути миллионы лет. И никогда не сладить бы с ними песку и ветру, если бы не пила и топор человека, сократившего свою опору и защиту без малого на две третьи за каких-то несколько столетий бурной промышленной деятельности человека. Не будь полноводных рек да проливных дождей, давно погибли бы джунгли, а с ними и всё живое вокруг.