***
Ближе к вечеру Аэлите позвонили из суда и сообщили, что заседание по её иску состоится завтра в одиннадцать часов дня.
Сейчас она скорее была озадачена, а не рада этой новости.
В её голове творился жуткий бардак. Она думала о прошедшей ночи весь день. После того как они с Павлом наконец сказали друг другу всё, что накопили за эти годы, Аэлита уже не могла представить, что придёт в суд и будет пытаться отнять у него дочь.
Теперь ей просто нужно было время, чтобы окончательно понять, чего она на самом деле хочет. А завтра ей предстоит выступать в суде и говорить о своих конкретных желаниях, которых у неё на данный момент не было. Что же ей делать?
Максим вернулся поздно вечером, и Аэлита сообщила ему о дате суда. В это время они сидели на кухне, и пили чай. Аэлита наслаждалась этим моментом. Ей почему-то было так спокойно, когда она держала в руках чашку ароматного горячего чая и чувствовала его согревающий вкус. Ей казалось, что сейчас она была в безопасности.
– На этот суд я пойду вместе с тобой, – сказал ей Максим, поднося к губам белую кружку, а потом вдруг спросил:
– Если ты конечно всё ещё хочешь идти на него? – его взгляд в этот момент изучал поверхность стола в красной скатерти.
– Я… я не знаю, Максим, – проговорила Аэлита, поставив свою чашечку с блюдцем на стол. – Видишь ли, сегодня я поняла, что никогда не выиграю это дело.
– Ты сказала Павлу, что Эмма его дочь?
– Да. Но дело в том, что если мы будет спорить о том, с кем будет жить Эмма, то суд оставит её с Павлом. У него хорошая работа, дом, а у меня… Я с самого начала это понимала, но злость и бессилие заставили меня заварить эту кашу, – она пожала плечами и сделала глоток чая.
– Аэлита, это судебное заседание может быть не единственным. Ты можешь пообещать суду, что, например, в течение трёх месяцев устроишься на работу. За это время мы с тобой можем пожениться, и моя собственность станет твоей. У тебя появится столько же прав, сколько их сейчас у Павла. Тебе нужно будет только развестись с ним.