Судья задержал на Аэлите свой взгляд, и она встала.
– Если дело действительно касается моей дочери, то я, конечно же, согласна.
***
Высокий и худощавый судебный пристав повёл их куда-то по коридору. Когда они проходили мимо Максима и родителей Павла, Аэлита заметила недоумение на их лицах. Она жестом показала Максиму, что всё в порядке. Такой же жест сделал Павел, посмотрев на своих родителей.
– У вас есть двадцать минут, – сказал им пристав, и открыл перед ними дверь небольшого кабинета.
Аэлита понятия не имела кому мог принадлежать этот кабинет, но обстановка в нём была рабочая. В центре располагался огромный стол, по всей площади которого лежали пачки бумаг.
– Что с моей дочерью? – спросила она, сжав кулаки.
Павел в ответ улыбнулся в пол и тихо произнёс:
– Аэлита, нехорошо уходить не попрощавшись…
– Спрашиваю ещё раз, что с моей дочерью? – Аэлита повысила голос.
– С
– Тогда зачем ты?.. О, господи…
Она вдруг всё поняла и ещё сильнее сжала руки в кулаки.
– Аэлита, признайся, ведь ты сама не знала, зачем приехала сюда. Я наблюдал за тобой. Такой напряжённой и растерянной я тебя ещё не видел.
– Это всё потому, что я… я уже ничего не знаю… – она резко дёрнулась с места. – Я хочу уйти отсюда!
Павел заградил ей путь у самого выхода.
– Аэлита, ты не можешь уйти по той простой причине, что суд думает, что ты согласилась на этот разговор из-за дочери. А если ты уйдёшь, когда с момента нашего разговора не прошло и минуты, то я заставлю судью поверить, что ты отказалась слушать новости о дочери.