– Значит, роды будут быстрыми, Анна? Вы не успели ее принести, а она уже готовая… – кухарка гладила по спине рожающую девушку, – Тихо милая, тихо…

– Какое там тебе, быстрыми! Она вторые сутки мучается. Он, муж ее, до последнего сопротивлялся, думал, мы вдвоем справимся. Да она его не отпускает, начинает беситься, а с ним терпит, слегка повизгивает. Я тоже отойти не могу. Топить печь не кому, чертова конура промерзла, чистого белья нет…

– Правильно сделали, что пришли… Схватки ее разламывают. Давай, я помассирую тебе спину, милая, легче будет. Ну, ну… Тужься, Катриона, давай, толкай ребеночка, помогай ему.

– Она тебя не понимает, Харриет, – в диалог вклинилась Элеонора. Она смочила ставшее горячим полотенце и положила его на пылающий лоб роженицы. – Живот огромный. Как она разродится?

– Да никак, – с ледяным спокойствием отозвалась Анна, пропадая меж разведенных бедер Катрионы, – Он ей все разорвет, разве не видно? Изломает ее всю. С родового ложа понесете на погост мою дочку.

– Рот закрой, ведьма, – разозлился Бойс, – Она родит и останется жива, я сказал.

– Как хотите, молодой господин.

– Тужься, Катриона, – Бойс упал на колени рядом с ложем, прижался щекой к мокрому лбу девушки, – Толкай его, толкай.

Она его поняла. Задышала, набираясь сил, и стала толкать, сгибаясь пополам.

– Удивительно, – взглянула на него Анна, – она вас слушается. Давайте еще.

Бойс говорил с ней, упрашивал, чувствовал – она слышит его, делает все, о чем он просит. Плод был крупным, шел туго, но Катриона не сдавалась, и больше не кричала.

– Голова почти вышла, – крикнула Анна, помогая дочери. – Давай, дочка.

– Тужься, родная. Еще немного!.

Катриона напряглась, оскалила зубы, дико крикнула. Бойсу показалось, будто вместе с криком ее раздался хруст. Секунда, и она обмякла, откинулась назад. В комнате разорался ребенок.

– Сын у тебя, МакГрей, – Анна за подмышки подняла в воздух пухлого, вымазанного в крови малыша. Его крохотное личико сморщилось в гримасе плача, – принимай, бабка, купай, пеленай внука. Сделано дело.

Она передала вопящего новорожденного Элеоноре.

– Господи, какой крепыш! – ахнула леди МакГрей, – Посмотри, Лайонел!

Но Бойс даже не взглянул на сына. Он с ужасом смотрел на Катриону. Ее задранная сорочка, простыня на кровати под ягодицами быстро пропитывались кровью. Кровь частыми толчками выходила из раны между ног. Одна из молоденьких горничных увидела это тоже и упала без памяти на руки Харриет. Катриона стремительно бледнела, теряла дыхание.

– Я предупреждала, – сказала Анна, лицо ее приняло землистый оттенок, – У нее разошлись кости таза, внутри все порвано. Ребенок чересчур большой для такой крохи, как Катриона. Пусть все выйдут из комнаты. Леди МакГрей, унесите внука.