Фигура в епанче вступила в полосу тусклого света. Это была Анна Монро.

– Я буду принимать роды у дочери, – сообщила она.

– Хорошо, – кивнула Элеонора, – идите. Да где же все?

Она громко хлопнула в ладоши. Горничные слетелись на шум, словно мотыльки на свет. Глядя сверху на стайку полуодетых заспанных девушек, хозяйка распорядилась:

– Грейте воду, готовьте чистые простыни. Не зевать, не спать, не трепаться, все должно быть сделано быстро и в срок. Харриет, ты тоже здесь? Каждый день ходишь к молодому господину и не сказала мне, что время подошло? Иди и проследи, чтобы мои приказания неукоснительно выполнялись.

– В чем я-то виновата? – заворчала Харриет в спину удаляющейся вверх по ступеням хозяйке. – Тоже женщина, сама должна уметь подсчитывать сроки… Ну чего, уши развесили или не слышали, что сказала леди МакГрей?

Горничные разбежались.

В комнату, где на расправленной кровати лежала Катриона, внесли свечи и стопку чистого белья. Бойс скинул пальто, шарф, оставшись в рубашке и жилете, распутал одеяло, в которое девушка была замотана, бросил его на пол.

– Детка…

Катриона сморщилась от боли, выгнулась, исторгая придушенный крик, часто задышала.

У кровати засуетились женщины. Анна Монро усадила дочь правильно, подоткнув ей под поясницу подушку в виде валика, заставила ее согнуть ноги в коленях, заглянула под подол рубашки.

– Скоро будет выходить.

Катриона щелкнула зубами и через секунду закричала.

– Уйди, сынок, – боком толкнула Бойса Харриет, ставя на тумбу серебряное блюдо с водой и окуная в него полотенце. – Роды начинаются, мужчине тут не место.

– Я не уйду! – вскинулся Бойс, – Я буду рядом с ней, без меня она не справится.

– Бойс, – в подтверждение его слов застонала Катриона и стала шарить руками вокруг себя, ища его. От боли она ослепла, оглохла, позволяла делать с собой все, лишь бы только он был рядом. Бойс встал у изголовья, взял руку девушки, сжал ее:

– Я здесь, родная, никуда не уйду, – и обратился уже к женщинам, – не уйду никуда, поняли меня?

На него не обратили внимания. Катриона стала кричать чаще – схватки усилились. Харриет положила ей на голову холодный компресс, Элеонора поддерживала за плечи. Сквозь пронзительные, леденящие кровь вопли Катрионы, сквозь морок, застилавший его разум, Бойс слышал, как Анна говорит Харриет:

– Воды у нее отошли, матка достаточно раскрылась. Ребенок готов выходить, но она слишком сильно кричит, и он снова уходит. Лишь бы не задохнулся. Если бы показался, я бы его как-нибудь вытянула. Скажи девчонкам, чтобы держали ее ноги разведенными. Она измотана, сопротивляться не будет.