– Нет! – взвизгнул он, осеняя себя крестом. – Изыди, нечистый!

МакГрей протянул ему бутылку виски.

– Я готов понять, что ты испуган и не веришь себе. Только поэтому я еще разговариваю с тобой. Вот тебе виски, пей, тебе станет легче. И венчай нас, патер. Если ты еще раз взвизгнешь или начнешь креститься, я тебя убью. Этим вот.

Вторая рука, которую Макгрей держал за спиной, повисла – в ней была зажата чугунная кочерга. Священник схватил бутылку и начал пить взахлеб. По лицу и безумным глазам МакГрея он ясно прочел – молодой мужчина не шутит.

– Ты Ла…й…йонел Рей..налд…. МакГрей, – заплетающимся языком заговорил священник, икая и из последних сил сдерживая рвоту, – берешь ли ты….в жены…. В болезни и здравии…. В богатстве и бедности….

– Да! – раздалось твердо и отчетливо.

– А ты… Ка..триона…Мон….ро. Берешь ли в мужья….Лайонела…

Девушка была мертва, патер видел это и понимал, несмотря на то, что был мертвецки пьян. Она не шевелилась, не дышала. МакГрей навис над ней, как коршун над поверженной лебедью и словно оберегал ее смерть. Богохульник женится на покойнице…

– …в бедности. Пока смерть не разлучит вас….

Уста мертвой девушки приоткрылись.

– Да, – вырвалось из них вместе с последним дыханием.

– Объявляю вас мужем и женой, – возвестил священник и сел на пол.

– Все, – сказал МакГрей, – теперь ты моя жена, любимая. Иди, святой отец, для тебя еще есть работа – окрестить моего сына. Я даю ему имя Ангус. Уходите все, оставьте меня наедине с Катрионой. Я попрощаюсь с ней, мы ее переоденем и отнесем в семейный склеп МакГреев.

Анна, Элеонора, Харриет не сдвинулись с места. Патер, сидящий на полу, заскулил по-щенячьи.

– Кого тут собираются крестить? Кого мы положим в семейном склепе МакГреев?

В комнату вошел возвратившийся домой Рейналд МакГрей, огромный, пропахший дымом, одетый в грязный охотничий костюм. При виде его, священник начал выкрикивать:

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis…

Оценив одним взглядом ситуацию, МакГрей выместил всколыхнувшуюся в нем злобу на том, кто первый ему подвернулся:

– Ах ты, паскуда, изгонять меня вздумал? Нашел дьявола! – он пнул читающего экзорцизм монаха в бедро тяжелым сапогом. Священник заткнулся, поднялся и сбежал.

– В моем доме!!! – взревел МакГрей, ринулся к кровати. И встал как вкопанный. Во-первых, потому что сын преградил ему путь. Во-вторых, потому что увидел, какое зрелище являла собой умершая Катриона. – Иисусе… что вы тут натворили? Элеонора?!