Элеонора наспех запеленала малыша в простыню и вышла, бросив на Бойса испуганный взгляд. Горничные последовали ее примеру, ведя под руки приведенную в сознание подругу.

Бойс понял, что за звук он слышал, когда Катриона толкнула ребенка в последний раз – это был хруст ее ломаемых костей.

– Сделай что-нибудь, – угрюмо обратился он к Анне.

– Не в моих силах. Ее не спасти. Через пару минут она истечет кровью и все закончится.

Бойс отупело уставился на Катриону, она попыталась открыть глаза, но только закатила их. В комнату вернулась леди Элеонора, передавшая ребенка на попечение нянькам. Молча встала у двери.

– Ох, сыночек… – всхлипнула Харриет. И зарыдала.

Услышав эти рыдания, Бойс потерял самообладание, упал на Катриону, сгреб ее в охапку, вдыхая запах ее пота и крови, лежал на ней, прислушивался, как она затихает навсегда. Левая рука ее судорожно сжималась и разжималась, ногтями царапая простыню.

– Мама, – он вдруг понял, что нужно делать, поднялся, – Веди сюда священника. Быстро. Быстро!!!

– Да! – мыть выбежала.

– Ты хочешь причастить ее перед смертью? – спросила Анна. – Напрасно, она некрещеная. Не волнуйся, МакГрей, Катриона отправится к Господу. Такие как она от рождения принадлежат ему, грешить они не способны. В отличие от вас…

– Твоя дочь при смерти, а ты продолжаешь исходить ядом, – упрекнул Анну Бойс.

– Не волнуйся, я сполна заплачу страданиями за ее смерть.

– Не ругайтесь при умирающей, – всхлипнула Харриет.

Бойс посмотрел на нее.

– Иди, принеси мне бутылку виски, няня, – сказал он. – Скорее, каждая секунда на счету.

– Зачем тебе?

– Скоро поймешь.

Смотрителем крохотной церквушки Тэнес Дочарн был молодой, безусый священник. Войдя в комнату в сопровождении леди Элеоноры, он увидел безбожную ведьму Анну Монро, про которую в округе ходили слухи один жутче другого. На кровати лежала худенькая девчушка-подросток в затекших кровью одеждах. Вокруг ее кровавого ложа горели свечи. Священник попятился в глубоком страхе – он понял, что попал на сатанинский ритуал с жертвоприношением. Леди МакГрей встала в дверях, преградив ему пути к отступлению. От камина шагнул высокий мужчина, в котором юный пастор узнал опального сына леди и лорда МакГреев.

– Ты, – звучно сказал МакГрей, стоя в отсветах пламени, – призван сюда, чтобы обручить меня с этой девушкой, патер. Выполняй свой долг, у тебя мало времени.

Патер зажмурился и начал истово молиться. По завершении молитвы ему пришлось убедиться в том, что зловещее видение не рассеялось.