– Она наклонилась меня поцеловать, но я отвернулся. Я думал, что после этого она точно потеряет всякий интерес. Но ее это не смутило. – Он потер челюсть ладонью. – С ней я не пользовался презервативом, malyshka. И даже не могу сказать, что только с ней. Несколько дней спустя один из охранников отвел меня в медкрыло, толкнул в комнату и захлопнул дверь. Она была не одна, с ней была еще одна женщина…

– Окей, с меня хватит.

Только этого человека могли втянуть в тройничок в тюрьме в пятнадцать лет. Мне хотелось повыдирать тем женщинам волосы. Они наверняка были сильно старше него.

– Я чист, Джианна. Если хочешь, покажу тебе справки. Что касается детей, то я не слышал, чтобы они у меня были.

Я была немного ошарашена информацией, которой он со мной поделился, хоть и знала, что он все еще что-то утаивает от меня. Не это он скрыл от меня два дня назад. Он просто предложил перемирие. И я не чувствовала в себе сил требовать от него большего, не когда он смотрел на меня так отчаянно, умоляя принять то, о чем он рассказал. Я знала, что он ненавидел копаться в своем прошлом. Оно было беспорядочным и грязным, а он любил, когда все было аккуратно разложено в ряд. И ради меня он закопался в него так глубоко.

Я вылезла из бассейна, позволив воде стекать с меня на пол, и подошла к нему, встав между его ног. Я запустила руку в его волосы, и у него вырвался низкий стон. Он схватил меня за бедра, притянул к себе и прижался лицом к моему животу.

– Черт, как же я скучал по тебе, malyshka.

Вода стекала с моего тела на его костюм. Горло сдавило, потому что в моей груди разливались тепло и чувство облегчения.

– Прости, что выгнал тебя.

– Не делай так больше.

– Никогда.

Он подхватил меня под ноги и посадил к себе на колени. Наши лица были очень близко.

Я наклонилась еще ближе, почти соприкасаясь с ним губами.

– Почему ты меня целуешь?

Я вздохнула ему в губы, когда он сладко меня поцеловал.

– Потому что ты единственная женщина, которая меня когда-либо привлекала. – Его губы снова коснулись моих. – Потому что тебе это нравится. – Последний поцелуй был мягким, но немного собственническим. – Потому что ты вся, целиком, принадлежишь мне.