– Они смогли посадить меня только за одного. Я был несовершеннолетним, так что легко отделался, пятью годами. Ронан был на год младше и получил четыре. Но он справился с тюрьмой лучше, чем я. – Его взгляд помрачнел. – Я так ненавидел то место.

Я подплыла к краю бассейна и уцепилась за бортик, смаргивая воду с ресниц.

– Большую часть дней я видел солнце только краткими урывками через вентиляционное окно. В душ мы ходили три раза в неделю. За мыло приходилось драться.

Внезапно я была совсем не против, что он так часто мыл мне голову.

– Одна из медсестер-смотрительниц заметила, что я прочитал все книги на полке. И стала каждую неделю приносить мне новые. Женское внимание в таком месте… злило других мужиков. Многие из них относились ко мне настороженно. Они звали меня holodnye glaza. Говорили, что мои глаза были безжизненные.

Теперь я знала, что худшие дни своей жизни он пережил еще до тюрьмы.

– Обычно они оставляли меня в покое, но однажды кто-то набрался наглости и вырвал все страницы в одной из моих книг. Книги были единственным, что сохраняло мой рассудок в том месте, единственным, в чем было хоть немного порядка. Я пришел в ярость. Избил его до бессознательного состояния. Убил бы его, если бы меня не оттащили. Я помню, как смотрел на себя, весь покрытый его кровью и своей из пореза на руке. – Он горько хмыкнул. – Все из-за чертовой книжки.

Тогда я пообещал себе, что выберусь. Что построю себе жизнь вдали от тюрьмы, и никто больше не будет трогать мои вещи. Я распланировал все, начиная с того момента. – Он встретился со мной взглядом. – Даже решил, какую женщину возьму замуж.

Я сглотнула, зная, что он точно представлял себе не меня.

– Теперь я понимаю, что та драка привела к бунту. Но тогда то место казалось мне хаотичным, так что я даже не заметил. Я поднял книгу и страницы, пытаясь понять, как рассказать обо всем медсестре, и опасаясь, что она больше не принесет новых. Я не знаю, как ее звали. Я даже не смогу тебе сказать, какого цвета были ее волосы, malyshka. Настолько мало я на нее смотрел.

Тот факт, что он всегда замечал, если я что-то делала со своими волосами, теперь казался во много раз значимее. В груди что-то заныло.

– Я вернул ей книгу. И она зашила мне руку. Ее пальцы немного дрожали. Я думал, что она нервничает, потому что боится быть со мной наедине – из-за бунта у двери не было охраны. Но вскоре я понял, что дело было совсем не в этом, потому что она положила руку на мой член.

Мое дыхание замедлилось. Сердцем я хотела, чтобы она остановилась, мозгом – чтобы он продолжал.