– Я думал, – сказал я.

– О чем?

«О том, как успокоить тебя, не рассказывая о своем прошлом».

«Или как убедиться, что ты всегда будешь смотреть на меня вот так, а не с отвращением».

– О тебе.

– Оу, ты ходишь в ванную подумать обо мне? Право, офицер, я польщена. – Ее рука спустилась по моему животу на член, и она нахмурилась. – Видимо, не особо захватывающие были мысли.

Улыбку тронула мои губы, я развернулся, коснулся ее лица ладонью и провел большим пальцем по щеке.

– Я всегда о тебе думаю, malyshka.

Ее губы приоткрылись, а щеки залились румянцем. Она поднялась на цыпочки и выдохнула мне в губы:

– Ты так сильно мне нравишься.

Горячее удовлетворение наполнило мои вены, хоть я и хотел гораздо большего. Я хотел всего, что она могла мне дать, и даже больше. Я бы брал это все медленно, заставил бы ее себя полюбить, и вот тогда, может быть, она бы не ушла, даже когда стало бы ясно, что я не могу отдать ей части себя, которые она хочет.

Она моргнула.

– И что, ты не скажешь того же в ответ?

Я хмыкнул. То, что я чувствовал, было настолько сильнее этого, что было даже смешно. Я бы сказал ей, но она не была к этому готова.

– Ты мне тоже очень нравишься, – сказал я и наклонился, чтобы схватить ее нижнюю губу своими.

Она вздохнула мне в рот.

Только такие мысли мне и были нужны.