— Эй, ― я подняла на неё глаза, ― где ты пропадала? Почему пропустила совещание?
— Я…
Только теперь заметила, какими серьезными были её глаза.
— Ты в порядке? Что―то случилось?
Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, но затем, по всей видимости, передумала. Она осторожно закрыла дверь конференц―зала и прислонилась к ней спиной.
— Случилось, ― только и сумела произнести она, ― и, если честно, я не знаю, с чего начать и как сказать.
— С самого начала и по порядку, ― попыталась помочь, вынудив подругу на мгновение прикрыть глаза.
Видеть эту стойкую и волевую женщину настолько потерянной было слишком необычно. И это действительно пугало.
— Моя бабушка была… в некотором роде… барахольщицей, ― подобрав нужное слово, Кэтрин выдохнула и слабо улыбнулась, ― ну, она любила собирать разные интересные статьи, журналы и газеты. Знаешь, мама никогда не понимала этого её хобби, и они постоянно спорили и ругались… а мне нравилось приходить к ней в комнату и ощущать запах старой бумаги. Мы садились на пол и читали их вместе. Это были одни из самых ярких воспоминаний моего детства. Когда её не стало, половину моей жизни заполнила пустота.
— Мне это знакомо, ― сочувственно прошептала.
Кэтрин кивнула, а затем продолжила:
— Бабушка всегда говорила, что когда―нибудь её газеты принесут большую пользу. Я никогда не придавала особого значения этой фразе, хотя и помнила её, наверное, лет с шести. Но вчера вечером…
— Что?
— Я знаю, как долго ты… было так тяжело начать с чистого листа… ― девушка запиналась, потому что не могла найти подходящих слов, ― …я правда хотела промолчать, но не спала всю ночь, понимаешь?… А я не хочу так…. не хочу мучиться от бессонницы всю свою жизнь… но ещё больше, чем это, не хочу потерять твоё доверие… потому что, возможно, я могла бы что―то изменить или… просто…
— Кэтрин, ― перебив подругу, обняла её за плечи и заставила посмотреть себе в глаза, ― дыши, ладно? Иначе мне будет трудно понять, что именно ты хочешь сказать. Успокойся, а затем постарайся сказать то же самое, только чуть медленнее. Договорились?
— Лучше посмотри сама, ― тихо ответила и протянула мне газету.
Пальцы сами скользнули к слегка потрепанной от времени бумаге, а затем отчего―то замерли, словно начали предчувствовать что―то, что разумом объяснить было невозможно. Осторожно коснувшись газеты, опустила на неё глаза. Заголовок на первой полосе был обведен теперь уже почти выцветшим маркером.