— Ты не слушала меня, верно?

— Извини, ― прикрыла глаза, интуитивно прижав пальцы к вискам, ― голова от мыслей разрывается.

— Что―то случилось?

— Нет. ― опустив руки, постаралась выдавить из себя улыбку. ― Всё хорошо. Давай продолжим.

— Мы знакомы не очень давно, и вовсе не так близки, как мне бы этого хотелось, но я действительно изо всех сил пытаюсь стать твоим другом. ― когда подняла на него глаза, он продолжил. ― Расскажи, что тебя гложет? Это из―за того мужчины ты словно сама не своя?

— Джек, я же сказала…

— Мы едва ли сможем нормально работать, потому что все твои мысли заняты абсолютно другим. ― перебил меня, а затем подался вперед. ― Попробуй выговориться. Иногда постороннему человеку довериться бывает значительно легче. А иногда даже оказывается, что только он способен тебя понять.

— Я… не уверена, что хочу это обсуждать. Извини.

— Хорошо, ― не стал настаивать он, ― просто знай, что я всегда готов тебя выслушать. И… что любая боль рано или поздно притупляется. Нужно лишь найти в себе силы это принять.

Отвернулась к окну, разумом прекрасно осознавая, что Джек прав. Только вот сердцем… этой проклятой мышцей чувствовала совершенно иное.

Долгие три месяца я пыталась убедить себя в том, что мне удастся забыть; выкинуть из памяти воспоминания и начать жизнь с чистого листа. Время шло, летело, бежало… но ничего не менялось. Я продолжала помнить. И не переставала думать.

Подняв чашку, поднесла уже давно остывший чай к губам. Не успела сделать и глотка, потому что увиденное в окне, заставило замереть. Сердце заколотилось, как безумное, в ушах зазвенело, и в то же мгновение я разжала пальцы. Выпав из ослабевших рук, стекло разлетелось вдребезги.

Я подскочила, ощутив, как задрожали ноги. Увидев, как побледнело моё лицо, Джек тут же сорвался со своего места. Он что―то говорил, кого―то звал, но слов разобрать не получалось.

Не обращая внимания на его вопросы, вновь посмотрела в окно.

Толпа на улице стала больше, но глаза так и не оставили попыток найти Его.

Неужели показалось? Неужели я начала сходить с ума? Он как наваждение… бесконечное наваждение, от которого нет противоядия.

— Эбби? Скажи что―нибудь! Ответь мне! ― голос Джека вернул в реальность, и там, в привычном для меня мире, мне внезапно захотелось плакать.