Переворачивал страницу за страницей, пока внизу не хлопнула дверь.

Быстро закрыв книгу, спрыгнул вниз и побежал к двери. Я не помнил, как упал ― наверное, запнулся о кабель на полу, но всё бы ничего, если бы не оглушительный грохот, который раздался после. Повернувшись, увидел, как отцовский макет, разбитый вдребезги, по частям валялся на полу.

В коридоре послышались быстрые шаги. Пульс застучал в ушах так громко, что сложно было даже пошевелиться. Я не успел отскочить в сторону; дверь со стуком отворилась и разъяренные серые глаза встретились с наполненными страхом синими. Взгляд отца переместился вниз и, заметив сломанный макет, он зарычал.

― Щенок!! ― резко встал, когда отец двинулся прямо на меня. ― Сколько раз я говорил тебе не заходить в мой кабинет без моего дозволения?!

― П―прости меня, я―я не хотел…

― Ты снова читал?! ― взревел Томас. ― Несмотря на мой запрет?! Сколько раз я повторял, что подобные книги только для детей?! Что ты должен читать серьезную литературу?!

― Я―я…

― Ничего! Мы сожжем все эти книги! Все до последней! Но сначала… ― Томас снял свой широкий ремень, ― …я отобью у тебя желание мечтать.

― Отец… ― попятился назад, но очень скоро понял, что преградой для меня стала стена.

Томас подходил всё ближе; сердце колотилось всё сильнее; дышать становилось всё тяжелее. Я никогда бы не ослушался отца. Тот говорил стоять, и я стоял. Так было всегда. Но сейчас что―то переменилось. Что―то стало другим.