— Теперь это зависит не только от тебя, ― холодный и ровный тон заставил меня на мгновение замереть, но гнев никуда не делся; он стал лишь больше, лишь сильнее.
— Если ты что―то с ней сделал… ― завертел головой, до муки стискивая зубы, ― если причинил боль…
— Боль ей причиняешь только
—
Грег немного помолчал, а затем, понизив голос, осторожно качнул головой.
— Я не играю с тобой ни в какие игры. И мне не нужна твоя компания.
— Просто ты хочешь видеть, как я страдаю. ― усмехнулся где―то на уровне подсознания. ―
— Я никогда не считал тебя своим врагом. Ни разу за все эти годы.
— Годы… те годы, в которые ты был так близко. Мне бы и в голову не пришло, что человек, всегда готовый прийти на помощь; врач, так много раз спасавший жизнь моей сестре;
Грег молча смотрел в мои горящие бешенством глаза, а затем тихо произнес:
— Я безропотно, по―настоящему полюбил её, поэтому борюсь, ― качнув головой, признался он, ― а ты без борьбы оставил ту, которая так же безропотно, по―настоящему полюбила тебя.
— Ты не вправе судить… ― уже тише выдохнул я, ― не вправе… ведь это из―за тебя я был вынужден оставить её. По твоей вине я взял в руки этот нож. Лишь по твоей! Но тебе было мало всего, что ты уже успел сделать, ты решил опуститься ниже, решил поступиться даже той хреновой любовью, про которую только что говорил. Ты похитил её, словно вещь. Забрал самым низким способом! Запихнул в чертову машину и увез против её воли!!
— Эбби сама попросила отвезти её… ― растянуто ответил Грег, а затем спросил: ― …о каком похищении ты говоришь?