Грег видел, что я готов броситься на него в любое мгновение; задушить, растерзать, но не сделал ничего, чтобы это остановить.

— Отпустите его.

Охранники немного замялись. Один из них даже сильнее сжал предплечье.

— Но мистер Мартин…

— Отпустите, ― тверже повторил Грег, и когда парни ослабили хватку, поднял на меня глаза, ― пойдем.

— Куда? ― прохрипел, но больше ничего сделать не успел. Грег прошел мимо меня, а затем бросил:

— Туда, где ты получишь ответы.

Ходила по комнате, пытаясь придумать, как быть. Сидеть не хотелось, да и даже если бы и хотелось, это стало бы сложнейшим испытанием. Мысли, которые итак находились в раздрае, сейчас плюс ко всему ещё и вопили во всё горло ― причем делали это, к сожалению, одновременно.

Я провела здесь весь вечер и всю ночь. Сколько показывали часы, не знала, но солнце встало не так давно, значит, вероятно, было ещё раннее утро.

Его омерзительно усмехающееся лицо вновь возникло перед глазами, вынуждая резко, в страхе остановиться. Дыхание снова перехватило, и пульс, аккомпанируя ему, тут же участился.

Даже в своих самых жутких кошмарах мне было трудно представить, как человек, который такое долгое время находился рядом, предлагал свою помощь, заботился, в реальности мог оказаться тем, кто желал мне зла.

Но до сих пор, спустя столько часов, я не понимала одного: зачем?

Зачем Ему было похищать меня?

Да и разве так похищают?

Мне всегда казалось, что пленников содержат в темных подвалах или старых заброшенных домах; что им связывают руки, заклеивают рот; и чаще всего безжалостно и мучительно пытают. Но вместо темного подвала я была заперта в светлой, дорого обставленной комнате, а мои руки и рот были абсолютно свободны.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Подняла голову как раз в тот момент, когда в замке поворачивался ключ. Когда дверь открылась, в комнату вошли те двое мужчин, с которыми я совсем недавно столкнулась в переулке.