— Моя прекрасная бунтарка… ты всегда ею была. И это никогда не переставало меня восхищать. ― он немного помолчал и, когда я не ответила, добавил. ― Деньги мне не нужны. Как видишь, недостатка в них я не имею. То, что мне действительно необходимо, гораздо труднее заполучить. Мне потребовались долгие годы. И я всё равно ещё не достиг желаемого.

— Что тебе нужно? ― повторила вопрос, ответ на который так и не получила.

Он облокотился о дубовый стол и неторопливо сложил на груди руки.

— Месть.

— Месть? ― выдохнула, понимая, что хваленое мужество стремительно покидает тело. ― За что? В чем я виновата перед тобой?

— Виновен не всегда тот, кто платит, ― уже без тени улыбки ответил Он.

— Я не понимаю… чего ты хочешь? За чьи ошибки я здесь?

— Не за ошибки… ― в синих глазах заплясали огоньки ярости, ― …за грехи. Ведь убийство ― особенно кого―то светлого, невинного ― это самый страшный на свете грех. И его совершил тот, кого ты так безропотно любишь и чью душу до сих пор пытаешься спасти. А для неё не существует спасения. Она черна, как уголь.

Застыла, мысленно жалея, что не могу ухватиться за что―то твердое. Ноги подкосились, но я устояла, приказывая себе не при каких обстоятельствах не слабеть.

Дарен. Он говорил про него. Говорил, что мужчина, которому я отдала своё сердце… забрал чью―то жизнь… сглотнула и сделала вдох. Нет. Он не мог. Только не Дарен… не тот, кто столько сделал для моей семьи. Не тот, для кого человеческая жизнь ― ценность. Не тот, кто готов бороться со всем миром, чтобы восстановить справедливость. Я верила в него. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И не потому, что любила. Просто видела его обнаженную, израненную болью душу.

Сжав пальцы в кулачки, вскинула подбородок.

— Ты ошибаешься. Дарен не убийца. Он никогда бы не совершил ничего подобного. Особенно по отношению к невинному.

Палач некоторое время молчал, а затем вдруг рассмеялся. Качнув головой, он взял в руки маленький резиновый мячик и сжал его в кулаке.

— Меня всегда поражала такая непоколебимая вера и такая безграничная, всепрощающая любовь. Соединившись, они способны заставить человека сделать невозможное, но стоит одному ослабеть… и они полностью его разрушают. ― он выпрямился, подбросив мячик, а затем сунул руки в карманы брюк и начал неторопливо приближаться. ― Неужели ты наивно полагаешь, что такой, как он… сын своего отца… не смог бы лишить человека жизни?