– Ромео, мое сердце разбито. Как только я начинаю думать, что сильнее меня ранить просто невозможно, мне в сердце снова вонзают кинжал. Что мы сделали настолько плохого, что у нас все отнимают? Складывается впечатление, что я теряю всех, кого люблю: маму, папу, бабушку, а теперь и нашего ребенка. У меня нет сил выносить эту боль. Слишком много горя, чтобы справиться… Я больше не могу.

Покачиваясь, Ромео прижал меня к своей груди.

– Я не знаю, почему у тебя отняли семью, детка, и я знаю, что ты раздавлена. Но сейчас вина лежит на моей матери. Шелли рассказала Элли все… про записку, про обвинения. Больше никакого общения с родителями. Они – яд для нас с тобой, Мол, отрава. Ты – все, что у меня осталось… Не убегай от нас. Только… не убегай.

Я чувствовала лишь онемение – мое тело блокировало боль, переключаясь обратно в режим автоматической защиты, который несколько месяцев назад Ромео успешно отключил. Сейчас он осыпал отчаянными поцелуями и нежными прикосновениями мое лицо.

– Что со мной случилось? Я почти ничего не помню.

Ромео затеребил больничную бирку на моем запястье, вновь переживая травму прошлой ночи.

– Приехали медики, и тебя определили сюда. Я поехал с тобой. Наши тоже внизу, они никуда не уходили. Ты здесь уже сутки. Из-за удара у тебя началось внутреннее кровотечение. Была необходима операция.

Я уставилась в потолок и отстраненно принялась считать белые плитки.

– У меня еще могут быть дети?

Ромео убрал волосы с моего лба, крепко прижимая к себе мое обмякшее тело.

– Да, это было первое, о чем я спросил, детка. Я… я не знал, захочешь ли ты планировать беременность сразу. Может, попробуем еще раз, когда тебе станет лучше? Я просто… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Готов на все, что угодно.

Я напряглась, и он крепче стиснул меня в объятиях.

– Прости меня, Мол. Мне не следовало говорить ничего подобного. Слишком рано, слишком свежи воспоминания. Прости меня. Просто прости меня за все. Я так сильно люблю тебя, а наш ангелочек делал нас такими счастливыми… делал нас семьей… Я… я боюсь, что потеряю и тебя. Это все, о чем я мог думать, пока ты была без сознания.

Я попыталась расслабиться, вдыхая неповторимый аромат мяты и мыла Ромео. Но мне не удалось ничего произнести. Я знала, что ему нужно мое уверение, мое обещание, что все наладится, но я не могла его дать. Мне не хотелось думать. Я не хотела находиться здесь, на больничной койке, рядом с моим разбитым вдребезги парнем.

Я сжала в кулаках его любимую красную майку и цеплялась за Ромео, пока мы молча катались на волнах горя. А затем все превратилось в пустоту.