– Я обещал твоей…

– Матери? – Я выгибаю бровь дугой, набираясь мужества, чтобы солгать священнику. Если тотчас вспыхну пламенем, то винить смогу только себя одну. – Своей точкой зрения она уже поделилась.

– Правда? – В глазах старика вспыхивает огонек.

В яблочко! Они оба замешаны. Я решаю рискнуть единственным доводом, что у меня есть. Тыкаю пальцем в небо в надежде, что это не просто сон, а воспоминание, и говорю наобум:

– Да. Как она приехала сюда. Как сбежала со мной.

Сердце в груди бьется так гулко и сильно, что меня удивляет, как святой отец не слышит его. Может, и слышит, но не хочет меня смущать. Это был просто сон. Своего рода кошмар. Но каким же реальным он казался.

К моему удивлению, отец Доэрти обхватывает голову руками и ударяется в слезы – это пробирающий до самого нутра жалобный вой зверя, которого разрывает на куски стая койотов.

– Прости нас, пожалуйста. Всех нас.

– Расскажите. – Выпрашивая у него подробности, я наклоняюсь, стараясь не дотрагиваться до священника. – Все. Умоляю. Разве я не заслуживаю правды? Отсутствует целый фрагмент моей жизни – первый, самый важный, – и никто ничего мне не рассказывает.

Голос у меня такой настойчивый, такой решительный, такой безумный, что я сама себя боюсь. Я говорю так, словно потеряла рассудок.

Святой отец смотрит на меня и резко выдыхает.

– Не знаю, что конкретно тебе рассказала мать.

– Тогда расскажите мне все. С самого начала.

– Тебе еще года не исполнилось, когда она решила попытать счастья и поддалась на уговоры твоего отца приехать в Ирландию и жить одной семьей. Ей было здесь одиноко. Она стала изгоем. Часто приходила в церковь. Думаю, не столько исповедоваться, сколько… поговорить о наболевшем. Вне исповедальни, конечно, твоя мать призналась, что приехала сюда по двум причинам. Она хотела помочь Глену бросить пить, но – что самое главное – не хотела, не попытавшись, мучиться угрызениями совести, что ты росла без отца. Она переехала к Глену, и они стали – как вы это называете? – сожительствовать, а Кэтлин с матерью отошли на второй план.

Под кожу просачивается жгучая боль. Я знать не знала, что мама сюда приезжала. Понятия не имела, что она бывала в Ирландии. Почему мама не рассказывала? Кажется, она могла бы позлорадствовать на эту тему: «Видишь? Я пыталась». И все же мама никогда не упоминала, хоть и знала, что это выставит ее в выгодном свете.

– Продолжайте.

– Отношения у них складывались непросто. Глен с трудом держался трезвым несколько часов. Твоя мать чувствовала себя одинокой и брошенной. Она пыталась подружиться с деревенскими женщинами, но, само собой разумеется, они были преданы Элейн, которая оказалась совершенно растоптана. Элейн, мама Кэтлин, после того как была зачата Кэтлин, таила надежду воссоединиться с Гленом. Дебби лишила ее этой надежды. Или так ей казалось.