– Серая белка, – тихо произношу я.

Он кивает и взглядом показывает, что я правильно поняла значение его слов, сказанных много лет назад.

В голове стрелой проносится воспоминание о моем сне.

Толпа.

Гонится за моей матерью.

Которая держит на руках меня, всю в крови.

Отец Доэрти снова опускает голову на руки.

– Пока твоя мать убегала от Глена, я начал ее искать. Сначала заглянул к Глену. Увидев кровь, выбежал из дома и объехал деревню. А когда нашел вас, сразу же остановился и усадил в машину твою мать. Мы направились в больницу. Всю дорогу я молил о прощении за то, что вместо пристанища дал ей неверный совет.

Я тру глаза, пытаясь взять себя в руки. Это особенно трудно, потому что хочется плакать не только за себя, но и за маму.

– Ерунда какая-то, – качаю я головой. – Мама всегда говорила, что не бывала в Ирландии.

– Она хотела защитить тебя от правды, свести твои шрамы к минимуму, чтобы они затронули только кожу, не сердце. Она не хотела, чтобы ты знала, каким был твой отец в тот день. А после происшествия, когда вас выписали и Дебби вернулась в Нью-Джерси, Глену предъявили иск и посадили на пару лет. В тюрьме он завязал с выпивкой, но вопреки нашим ожиданиям надолго его не хватило. Годы за решеткой его изменили. Он больше не хотел иметь никаких дел с…

– С моей матерью и мной? – заканчиваю я за него.

Я сейчас испытываю такую ненависть к Глену, что, боюсь, могу раскопать его могилу только для того, чтобы снова прикончить. Бедная моя мама. Со всем справлялась в одиночку.

И позволила мне считать из них двоих черствым человеком ее.

– Да. – Отец Доэрти трет щеку, испытывая неловкость за Глена.

– Я ничего не понимаю. Тогда зачем мама показывала мне письма и подарки от него на дни рождения и Рождество? Он всегда присылал мне тщательно продуманные гостинцы. Со смыслом.

– Для твоей матери была важнее твоя вера в то, что ты ему дорога. Она взяла на себя роль мученицы, хотя это ее убивало. Приняла всю вину на себя за то, что вы с отцом не общаетесь. Не хотела, чтобы ты чувствовала себя отвергнутой Гленом. Она собирала письма, которые ты ему писала, читала их и следила за тем, чтобы все, что ты хотела, было куплено как бы от него. Но все это покупала она. А когда ты просила что-то особенное из Ирландии – шоколадку или музыку – их покупал я, а твоя мать возвращала мне деньги, несмотря на мои протесты.

– Она писала письма от его лица? – осеняет меня.

Он печально кивает.