Я понимаю, что он говорит о женщине, с которой живет и к которой, вероятно, привязан, и сдерживаю череду брани, готовую вылететь из моего рта.

– Ладно, – произношу, чувствуя, как быстро бьется сердце. – Что случилось потом?

Отец Доэрти смотрит на свои лежащие на столе руки так, словно они совершили какое-то вопиющее преступление.

– Однажды твоя мать пришла ко мне и призналась, что хочет уехать в Америку и забрать тебя с собой, что у них с Гленом не все так гладко. Никакой тайны в этом не было. Дебби рассказала, что он постоянно ее оскорбляет и трижды запретил выходить с тобой, обвинив в том, что она кокетничает с фермерами. У нас состоялся долгий разговор, я поделился своим мнением относительно происходящего. В первую очередь настаивал, что семьям не следует расставаться, и убеждал подумать над тем, чтобы подтолкнуть Глена на более решительные меры, возможно, согласиться на его предложение пожениться.

Я кусаю нижнюю губу. Моя мать здесь, в Ирландии, терпела жестокое обращение от отца. А я злилась на нее за то, что она выступила буфером между ним и мной.

– А потом мои слова на меня же и обрушились. – Нижняя губа у отца Доэрти трясется, и он захлебывается от слез. – В тот день она вернулась к Глену и сказала, что выйдет за него, если он согласится на реабилитацию. Он ответил, что она месяцами его донимала, что выпивка нравится ему сильнее. Глен отправил ее восвояси. Дебби была только рада уехать. Она попыталась забрать тебя, но он не позволил. Сказал, что ты остаешься с ним, потому что тебе не нужна такая скверная мать.

– Сражаясь, они чуть не разорвали тебя на куски. Тебе только-только годик исполнился, такая хрупкая. Наконец твоей матери удалось тебя забрать. Она взяла ваши паспорта, сумку и вылетела за дверь. Глен схватил бутылку виски и бросил в нее. К счастью, промахнулся. Но стекло ударилось о стену, и осколки… осколки…

Святой отец глотает и переводит взгляд на шрам у меня на виске.

С которым, как говорила мать, я родилась.

Все внутри рушится. Это все из-за Глена. Из-за него я получила шрам. Отец Доэрти крепко зажмуривается, а когда снова открывает глаза, в них сияет решимость.

– Осколки тебя порезали. У тебя обильно шла кровь, осколок прошел рядом с глазом. Кровь хлестала. Я помню, как вскоре после несчастья примчался к ним домой и меня вырвало при виде крови, которая принадлежала невинному дитя. Но Глена даже не шокировал собственный поступок. Он был в забвении, слишком пьян, чтобы осознавать свои действия. Он погнался за твоей матерью, которая несла тебя на руках. Она побежала по Мэйн-стрит, пытаясь поймать такси в больницу. Глен мчался за ней. Люди на улице заметили. Подумали, что твоя мать убегает с тобой. В Толке у нее была не лучшая репутация. Ее считали женщиной, что увела у Элейн мужчину, которого та любила долгие годы. Некоторые побежали за ними, чтобы понять, что происходит.