Она кивает и отдает картонный стакан отцу.

— Ладно, — поднимается со стула Степан. — Я поеду, телефон разрывается. Юль, за тобой заеду к вечеру, хорошо? — спрашивает.

— Да, пап, спасибо! — подскакивает к нему и целует в щеку.

Мне Данилов только кивнул и скрылся за дверью.

— Так, что случилось, Юль? — хлопаю ладонью по постели рядом, показываю, куда нужно бы сесть.

Девчонка прячет глаза, но слушается. Оставляет свой стаканчик на столе и садится рядом.

— Юль? — вглядываюсь в ее личико. Как же я соскучился, сил нет. — Я же вижу, что что-то случилось.

— В общем, — вздыхает она и смотрит мне прямо в глаза. — Я, кажется, обидела твою маму, — выдает на одном дыхании, удивляя меня своей воинственностью во взгляде.

Глава 41

Глава 41

Юля

В столовой тихо. Гнетуще. Хотя чего еще ожидать от больницы? Посетителей здесь нет, и пять небольших столиков пустуют. Тишину в помещении нарушает только гудение холодильника и шум машин за окнами.

Мы с Ириной Григорьевной сидим и молчим. Я кручу пальцами стоящий на столе стаканчик со своим кофе, мама Дана сверлит меня оценивающим взглядом. Первой этот разговор начинать я не намерена.

Я вообще не хотела с ней идти. Честно. Не уверена, что готова изображать вежливость. Но Ирина Григорьевна оказалась настойчивой женщиной. Вот только не особо торопливой и говорливой.

— Знаете, — говорю я в конце концов, взглянув на часы, — если вы привели меня сюда, чтобы молча рассмотреть, то я могу упростить вам задачу и скинуть фото. Изображать немую натуру я не готова, меня ждут.