– Кусок херувимского помета, – пробормотала Селеста себе под нос, но достаточно громко, чтобы Ева услышала.

Нахмурившись, Ева скрестила руки.

– Неужели ишимы сжалились над тобой, или у тебя просто не осталось больше перьев?

– Не будь сукой, Ева! Селеста ничего не сделала, чтобы заслужить…

Щипок на кости моего крыла воскресил поутихшую боль.

Когда перо упало с моих невидимых крыльев, атриум погрузился в глубочайшую тишину. Даже фонтаны, казалось, перестали журчать, а пение воробьев стихло.

– Как… я думала, ты заработала сотню перьев? – прошипела Ева.

Я внимательно осмотрела блестящее перо.

– Так и есть.

– Но тогда… как?

По нашей незваной аудитории пронесся шепот.

– Я много потеряла рядом с Джаредом, – я не стала добавлять, что большинство из них потеряла по собственному желанию. Это ее не касалось. Никого из них. – Разве ты не счастлива? В итоге я не вознесусь в Элизиум раньше тебя.

Ева облизнула губы.

– Сколько тебе осталось заработать?

– А что? Хочешь предложить мне еще одного грешника? – мой сарказм заставил ее вздрогнуть.

– Мне жаль, – пробормотала девушка.

И тогда меня осенило, что я не сожалею.

– А мне нет, – я оглядела внутренний двор. Неоперенных, столпившихся по углам большого атриума. Селесту, нахмурившуюся от беспокойства. Яркое небо Элизиума. И затем вернула обожженный солнцем взгляд на Еву. – Эта миссия многому меня научила. Многое подарила мне.

Трепет и нежность, которые смягчили лицо Джареда прошлой ночью и этим утром, наполнили меня уверенностью – я не покину Землю и не откажусь от него, пока мы с ним все не обсудим.

Я оторвала пальцы Селесты от своей руки.