Мы с Джаредом улыбнулись на это.

Мюриэль приготовила мне ванну, сказав Джареду пойти съесть ужин, который она оставила для него, пока он не остыл. Он начал протестовать, что не голоден, но женщина захлопнула дверь ванной перед его ошеломленным лицом.

Должно быть, он все же спустился за едой, потому что его не было в комнате, когда я вышла: без бинтов и в черной пижаме, которая на ощупь была как шелк. Она купила ее для меня во время шопинга?

Я вздрогнула при воспоминании о том утре, и гребень, которым Мюриэль расчесывала мои влажные волосы, выскользнул из ее рук. Подняв гребень, женщина начала проводить по волосам еще медленнее и нежнее. Мне стало интересно, смогла бы моя мать окружить меня такой же заботой, как Мюриэль.

– Что вы приготовили Джареду на ужин? – я спросила не потому, что была голодна – удивительно, знаю, – а потому, что хотела стереть хмурое выражение с лица Мюриэль, которое прочной маской застыло с того момента, как она вошла в спальню.

– Стручковая фасоль и жареная курица.

– Его любимые, – я вспомнила, как она сказала это в первый вечер, когда я ужинала с ним.

– Я приготовила тебе немного супа. Несколько видов – есть говяжий бульон, с морковью, с душистым горошком. Я не знала, что ты любишь. Только предположила, что лучше что-то жидкое, – Мюриэль опустила гребень, закончив распутывать мои длинные локоны. – Какой бы ты хотела?

– С душистым горошком. Я люблю горох.

Ее морщины разгладились.

– Сейчас принесу.

– Или я могу спуститься…

– Ты, – она указала на меня гребнем, – оставайся на месте.

– Хорошо.

– Тебе включить телевизор, прежде чем я спущусь вниз?

– Телевизор?

Мюриэль подошла к стене напротив кровати и открыла дверцы того, что, как я думала, было просто модным шкафом с большим количеством книг. Она включила плоский экран и оставила меня смотреть новостную программу. В новостях показывали пожарных, которые погружались в Сену во время спасательной операции.

Извлеченное тело было показано всего на секунду. Но этого мне хватило, чтобы понять, что спасти этого человека – чья кожа была настолько раздутой и синей, что я сомневалась, что смогу что-нибудь съесть, – было невозможно.

– Я в первый раз сбрасывал тело в Сену, – раздавшийся голос заставил меня отвернуться от телевизора. Тристан стоял в дверях с гордой улыбкой и в застегнутом на все пуговицы серо-стальном жилете поверх рубашки того же оттенка, что и его глаза. – Довольно удобно.

Я сглотнула.