– Тристан сказал, что тебе не понравится это платье.

– Тристан иногда может быть придурком.

Я поправила его галстук-бабочку, хотя он и так был в порядке.

– Ты и сам невероятно красивый, но ты всегда такой.

Джаред нанес такое количество геля на волосы, что они казались почти черными.

– У меня есть кое-что для тебя, – он вытащил из нагрудного кармана пиджака маленькую бархатную коробочку.

– Ты уже так много подарил мне, Джаред.

Когда я не потянулась за его подарком, он сам вложил коробочку мне в ладонь.

– Я купил его в тон твоим глазам, а не платью, хотя оно великолепно сочетается и с тем, и с другим.

Мой рот приоткрылся вместе с крышечкой. Я сомкнула губы, чтобы унять нарастающую дрожь. Пара филигранных золотых сережек с изумрудами сверкала на фоне черной подушки. По всей оправе были разбросаны жемчужины размером не больше игольной головки и бриллианты с дождевую каплю.

– У меня никогда не было ничего более прекрасного, – прошептала я охрипшим от эмоций голосом.

Джаред заправил прядь волос мне за ухо, затем достал из шкатулки одну сережку и надел на меня.

– Предположительно они принадлежали семье Романовых[64]. По крайней мере, так сказал мне человек из «Сотбис»[65], когда я попросил у него самое редкое и красивое ювелирное изделие на аукционе, – он вынул вторую серьгу из коробочки, затем осторожно повернул мою голову, чтобы достать до уха. – Царь приказал изготовить их в тот день, когда встретил женщину, которая должна была стать его женой. Поговаривают, он даже разработал их дизайн и подобрал камни вручную. Если бы у меня был хоть какой-то талант, я бы сделал то же самое. Но поскольку создание произведений искусства не является моей сильной стороной…

Я прижалась своими все еще дрожащими губами к его, прежде чем он продолжил ругать себя. Я была уверена, что, как и русский царь, он был способен создать нечто прекрасное.

– Я люблю их, Джаред, – я обвила рукой его шею, большим пальцем поглаживая его затылок. – Я люблю тебя.

Слова вырвались прежде, чем я успела подумать, не отпугнут ли они его. Джаред привык к пулям в сердцах, но что насчет признаний в любви?

Его взгляд замер на едва заметном шраме на моей шее.

– Тебе действительно не стоит, Перышко.

Мое сердце упало прямо в мои блестящие туфли. Я ненавидела то, что он винил себя в том нападении. И то, что никакие мои слова или действия его не переубедят.

– Нам пора. Мне нужно встретиться с несколькими людьми до начала представления.