Воспоминание о том, как я впервые вошла в «La Cour des Démons», промелькнуло у меня в голове. Казалось, что прошел целый год.

– Я разыскала его, чтобы предложить шанс на лучшую жизнь.

– Лучшую? – Петра издала тихий звук, который я не могла истолковать, пока она не покачала головой. – Джаред уже живет лучшую из жизней. Он самый богатый и влиятельный, неженатый мужчина в этом городе – возможно, во всей стране. Не говоря уже о том, что он чрезвычайно красив.

– Это не причины для счастья.

– Очевидно, ты никогда не испытывала голода или нищеты.

– Ты права.

Напряжение, сковавшее ее изящные плечи, заставило меня поверить, что она испытывала и то, и другое.

Воздух внезапно изменился, как по плотности, так и по запаху. Даже не оглядываясь через плечо, я почувствовала, что Джаред пришел. Я все же взглянула на него, чтобы насытиться его видом. Он направился ко мне гордой походкой. Петра тоже наблюдала за ним, как и все остальные в соседних частных ложах, но я получила его безраздельное внимание.

Это заставило меня почувствовать себя особенной. И красивой. Заставило меня пылать.

Мое тело заискрилось, а его глаза заблестели. Какая часть этого света была отражением моего собственного, а какая отражением того, что было в его сердце? Джаред прижал меня спиной к ограждению, его руки скользнули к моей талии, вероятно, чтобы удержать меня от падения через алую бархатную балюстраду.

– Прости, что надолго оставил тебя одну, – прошептал он, прежде чем слиться со мной в поцелуе. И хотя наши губы не разомкнулись, а языки не переплелись, это ощущалось как один из наших самых интимных поцелуев. Как будто его рот запоминал форму моего.

Затем свет погас, и мы заняли свои места. Когда тяжелые шторы раздвинулись, рука Джареда соскользнула с моей талии, но не с моего тлеющего тела. Его длинные пальцы играли с моими перьями с ловкостью арфиста в оркестровой яме, перебирали каждое из них, пока мелодичный стон не слетел с моих губ.

Хотя он не отрывал глаз от постановки, улыбка, появившаяся на его лице, когда мое дыхание стало более прерывистым, а кожа более блестящей, выдала, к чему на самом деле было приковано его внимание. Наверное, мне следовало упрекнуть его, но вместо этого я закрыла рот и глаза и пробралась через минное поле неприличия. Когда его пальцы заставили меня воспарить, мои губы приоткрылись со вздохом, который был заглушен сначала громкими хлопками зрителей, а затем губами Джареда.

Однако после удовольствия пришла боль. Как будто кто-то ударил меня по спине стальными костяшками пальцев, я зашипела и широко распахнувшимися глазами уставилась на Джареда. Он отшатнулся, уже рассматривая темное пространство под моим стулом. Там было перо, которое, как я предполагала, ишим изъял за наше распутство. Лицо Джареда, как и моя кожа, потемнело, он отпрянул от меня.