– Убирайся отсюда, Перо, – прорычал он, тяжело дыша.

Его взгляд был прикован к фонтану, к телу Тристана, которое неподвижно лежало внутри, раскинув ноги и погрузившись в воду, руки, вытянутые над головой, покоились на бортике. Кровь блестела на сером камне, окрашивая воду, как чернила. Я вздрогнула, возвращая свое внимание к Джареду.

– Отойди от меня, Лей!

Раздирающий ребра всхлип пронзил воздух, заставив его крупное тело содрогнуться.

Я положила ладонь на его сгорбленную спину. Он развернулся и отбросил мою руку, глядя на меня и мои крылья с такой яростью, что у меня остановилось сердце.

Я спрятала их назад.

– Уходи! Уходи, черт тебя подери, Перо!

Он ненавидел меня. Хоть и не я толкнула Тристана через перила, его смерть была на моей совести.

– Прости, – прошептала я.

– Прости? – Джаред схватился за свои волосы и дернул их так сильно, что я подумала, что они вырвутся с корнем. – Не ты монстр, а я! А теперь уходи, пока не закончила так же, как он, – он резким жестом указал вниз. – Как она!

Статуя. Безжизненная и бескрылая.

Люди Джареда бросились к фонтану, убирая пистолеты, которыми они, должно быть, собирались прикрыть своего босса. Амир прижал два пальца к выгнутой шее Тристана. Он поднял глаза и покачал головой. Джаред издал нечеловеческий звук, прежде чем схватить один из светильников, запутавшихся в плюще, и сорвать его со стены. Он швырнул его через перила, и тот разбился около ног одного из охранников. Мужчина отпрыгнул в сторону, чтобы избежать осколков.

Мы все замерли. Все ждали, что Джаред сделает дальше, что он кинет в следующий раз, потому что гнев только начинал закипать в нем. Его пальцы сжались в кулаки, которые, казалось, намеревались ударить кого-то еще. Он так свирепо смотрел в мою сторону, будто этим человеком должна была стать я.

Джаред крикнул Амиру, чтобы тот вытащил Тристана. Здоровяк просунул руки под поникшие плечи Тристана и вытащил его из фонтана, забрызгав серые камни кровью. Запах соли и меди наполнял воздух, пока дышать не стало почти больно. Но я с трудом боролась с тошнотой, отгоняла все признаки слабости.

Мне нужно было оставаться сильной ради Джареда. Ведь я боялась, что смерть Тристана может разрушить добрые намерения моего грешника и снова испещрить шрамами его душу.

Кровь сочилась из костяшек его пальцев или это была кровь с ладоней? Он поранил кожу о стеклянный подсвечник или о лицо Тристана?

Дикие глаза Джареда все еще впивались в мои, как будто бросая мне вызов, заставляя отвести взгляд первой.

Разве он не знал, что я была еще более упрямой, чем он?