Правда, она еще не призналась своему старику, что хочет не забрать эти деньги себе, а пожертвовать всю сумму ассоциации, которая помогла ей в прошлом году в Эдинбурге.
Интересно будет на это посмотреть.
Ее отец уезжает на такси, а мы с Билли медленно идем к автобусной остановке. Я быстро отправляю Сойеру сообщение с поднятым вверх большим пальцем. Он в курсе, что это значит. Есть повод для праздника, а остальное он организует.
– Ждешь ответного письма от менеджеров? – спрашивает Билли, заметив, что я часто поглядываю на экран телефона.
Я киваю, поскольку это не совсем обман.
– Оно должно скоро прийти. – Мне нужно стопроцентное подтверждение, черным по белому, что права на ранее записанные, но не вышедшие песни принадлежат мне, пусть это и всего лишь формальность. Согласие я уже получил. Вместе с родителями Люка мы решили использовать эти последние записи для короткого прощального альбома.
А еще так мы сообщим фанатам правду, чтобы отныне они не ждали
Когда чуть позже мы идем к пабу «У Штертебеккера», музыка доносится до нас еще издалека. Все друзья сидят на террасе у пирса вокруг уже зажженной жаровни, хотя до заката еще несколько часов: Оливия и Айзек (между которыми зародились самые непростые платонические отношения с появления таковых на Земле), Джессика и еще одна девушка из «Sweesy», Джоли и парень со скалодрома, который постоянно обращается ко мне не иначе как «козел» и вообще крайне мил. Карлина и ее бледный Стивен, Саймон, который сегодня закрыл кухню пораньше, и, естественно, Сойер. Его план заключался в том, чтобы устроить себе выходной сегодня вечером и поставить за барную стойку свою ненадежную помощницу Лиззи. Она что, в итоге действительно пришла? Ну, или Сойер уже накурился и поэтому сидит у огня такой расслабленный, с пакетом маршмеллоу на коленях, будто ждет не дождется, когда сможет их приготовить.
– Сюрприз! – кричит Оливия, заметив нас на пирсе. Глаза Билли сначала округляются, становясь размером с блюдца, а потом начинают блестеть от подступающих слез. Она поднимается по ступенькам на террасу, и все достают из-под своих стульев бокалы с просекко. Сойер проявляет милосердие и заменяет наши с ним бокалы на стаканы с виски.
– Моя дорогая Билли, – торжественно произносит Оливия, залезает на стул и поднимает бокал. – Обычно я немногословна. – Раздаются приглушенное покашливание и негромкие смешки. – И, невзирая на все мои усилия, даже не стала первой, кто смог поздравить тебя с новой работой. – Я удостаиваюсь притворно-сердитого взгляда. – Но зато я буду громче всех.