Но по крайней мере он спал бы с ней. В отличие от ее нынешнего мужа.

Мужа, позолоченного солнцем. С гладкими мышцами и идеальными чертами. Вежливого, внимательного и далекого, как луна над головой.

Очевидно, для Энея любой темноты было недостаточно, чтобы скрыть, на ком он женился, кого ему придется трахать. Для него она была не просто невзрачной и неуклюжей, и всем прочим, что ей когда-либо говорил отец. Она была неприкасаемой. Настолько уродливой, что ему было невыносимо коснуться ее хоть пальцем.

Так она и верила бы в это, если бы однажды ночью не напилась. Очень-очень сильно. Впервые в жизни. На девичнике Дидоны, пытаясь утопить свою глупую зависть к тому, как бывшая Энея – теперь преданная подруга Лавинии – сумела забыть его и жить дальше, чего Лавинии никогда не видать, ведь она его жена.

Когда она вернулась домой в такси, он встретил ее на подъездной дорожке, предупрежденный сообщением Дидоны. Когда она покачнулась, он прижал ее к своему боку, обхватив сильной рукой за плечи.

– Ты не обязан меня касаться. Я знаю, ты не хочешь. Ясно дал понять, – невнятно произнесла она, подняв на него мутный взгляд.

Он остановился посреди тротуара как вкопанный, все еще поддерживая ее и хмуря в замешательстве лоб.

Затем, когда она повторила ужасную, унизительную правду, он сердито вперил в нее взгляд, сверкающий, словно звезды над головой, и выдал собственную правду.

– Я хочу прикасаться к тебе каждую минуту каждого дня уже много месяцев, – сказал он. – Что за хрень ты несешь?

24

24

Эйприл отмахнулась от его попытки утешить ее в родительской гостевой комнате, так что Маркус не пытался снова трогать ее. Вместо этого он молча взял у нее ключи, передал ей коробку с салфетками и бутылку с водой, выбрал в навигаторе адрес ее квартиры и повез их домой.

Она не хотела, чтобы он к ней прикасался. Это ее право, и без сомнения у нее была веская причина отдалиться от него. Он просто не понимал, что это за причина. И хоть ему отказали в физическом контакте, он все еще мог украдкой поглядывать на нее, пока вел машину. У знаков «Стоп» и на светофорах, и пока ждал в очереди поворачивающих налево.

Мимолетными взглядами он искал на ее заплаканном лице хоть какой-то намек на то, что сделал не так, и… не находил. Ничего.

Выражение ее лица было непроницаемым. Его растерянность и нервозность росли с каждой секундой. Без предупреждения Эйприл показала направо.

– Остановись там.

Они проезжали маленький парк недалеко от шоссе, и он послушно свернул на стоянку.

– Выбери место, чтобы никого не было рядом, пожалуйста.