– Что такое?

Ей все еще холодно? Она хочет выйти из машины и посидеть на одной из залитых солнцем лавочек в парке?

– Маркус… – изумленно начала она и наморщила лоб. – Откуда ты знаешь, что меня раньше травили по поводу веса?

Он с трудом сглотнул, и это эхом отдалось в ушах. Черт! Черт!

Некоторые из ее бывших вели себя по-свински из-за ее тела, но она никогда не рассказывала ему об этом. По крайней мере, не рассказывала Маркусу.

В сущности, она поднимала тему своих спутников всего однажды. А именно когда писала на сайте Лавиней про фэтшейминг, и он прочитал пост и ответил. Как КЭБН.

Маркус открыл рот. И захлопнул его. Выбор за ним. Он может соврать. Может сказать, что догадался о существовании ужасных бывших, основываясь только на истории со спортзалом и завтраком несколько месяцев назад. Или он может признаться. Наконец перестать скрывать правду от нее.

Он знал, что выбрал бы хороший человек, хороший партнер для нее. Но он так же знал и кое-что еще, и от этой уверенности его мутило. Если бы он рассказал ей правду по собственной воле, у него был бы шанс все исправить. Но признаться в пассивной лжи сейчас, когда он попался, – этого она ему не простит.

Эйприл, которую волнует только правда, никогда не будет доверять ему снова, и он не может ее винить.

Но ему все равно необходимо объяснить, хотя бы попытаться, потому что он любит ее, и она заслуживает правды. Даже если после она его разлюбит. Даже если она вообще никогда его не любила.

– Маркус?

Ее голос больше не был сонным. Ни капли.

Уронив подбородок на грудь, он старался игнорировать кислоту, поднимавшуюся в горле, и неглубоко дышать через рот. Однако если его внезапная тошнота усилится, ему придется открыть дверь, чтобы уберечь обивку.

Не говоря ни слова, он сдал назад, пока они не вернулись в дальний пустой угол парковки.

С каждым дюймом Эйприл все сильнее выпрямляла спину. Становилась все более настороженной, ее острый взгляд буравил его.

Они припарковались, и у него почти не осталось времени. Последний взгляд, пока она еще доверяет ему. Последнее поглаживание щеки. Последний миг надежды – вдруг вопреки всему, что он знает о ней, – она все-таки примет его чистосердечные извинения и они смогут сохранить отношения. Ее кожа была ледяной. А теперь и его тоже.

– Я – КнижныйЭнейБыНикогда, – сказал он.

Сайт Лавиней, личные сообщения, шесть месяцев назад

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Мне плохо. Ну, вроде. А вроде и нет.