Спасибо моей бете. Он знает.

Лавиния все увереннее чувствовала себя с клинком в руке.

Конечно, это касалось и постели, и он был достаточно эгоистичным мужчиной, чтобы ценить ее растущее мастерство там. Но ее доверие к нему, выпад за выпадом, росло не в постели.

По ночам она дозволяла ласкать себя и отваживалась ласкать его, согласная, но все еще неловкая. Это потрясение в широко распахнутых глазах каждый раз, когда она дрожала и разбивалась на части в его руках, еще не исчезло. Ее затянувшаяся нерешительность очаровывала Энея, даже когда ее удовольствие подстегивало его.

Под ярким солнцем, на песке, она становилась другой женщиной. Одетая и уверенная в себе, она наносила удары. Парировала. Принимала бой.

– Ты должна учиться, вдруг я и другие стражи врат Лация проиграют, – сказал он.

Это была правда. Но также и предлог, за который он цеплялся после их первого спарринга.

С очаровательной кривоватой улыбкой на лице она двигала свое изящное, угловатое тело без колебаний, уверенная в том, что он не ранит ее. Похоже, одни клинки она считала более опасными, чем другие.

Но однажды она сама ранила его.

– Расскажи мне про Карфаген, муж, – сказала она, отбивая в сторону его меч и атакуя. – Как ты проводил там время?

Его концентрация сбилась, и результат оказался предсказуем. На бедре набухла кровавая рана, и Лавиния, ахнув, прижала к ней чистый край своей столы.

Она давилась извинениями, а он утешал ее и думал.

Если бы она знала – если бы она знала – что он оставил последнюю женщину, которую любил, бросил без единого слова; если бы стояла на палубе рядом с ним и смотрела, как царица поджигает себя от горя из-за его жестокости; если бы поняла, какой он, и каким был, и что он натворил…

Может, она не принимала бы один его клинок в постели, и не смеялась бы, и не парировала его выпады другим клинком на песке их двора.

Может, она обратила бы этот клинок против него.

29

29

– …Так что Киприану и Кассии придется принять несколько непростых решений о том, что они значат друг для друга и чем они готовы пожертвовать ради друг друга и человечества, – сказала Мария в ответ на вопрос модератора и повернулась к Питеру. – Хочешь что-нибудь добавить?

Пока она говорила, он улыбался и не отрывал от нее восхищенного взгляда.