– Ты хотела солгать ему, – раздался обжигающий шепот у ее уха.

– Нет! Нет! Нет, – рыдала она, продолжая сопротивляться.

Но все было тщетно. Одна за одной, все одежды были сорваны с ее тела и брошены в снег. Она лежала голой на холодном, белоснежном покрове. Ее ноги были в крови, а по всему телу расцветали синяки.

– Да, Аврора, ты маленькая лгунья. Ты прекрасно понимаешь, что южанину доверять нельзя. Он отвернется от тебя, как только узнает правду. И лишь я один, зная о твоей грязной сущности, продолжаю любить тебя. Ведь ты моя!

Аврора в ужаса зажмурила глаза, почувствовав на себе тяжесть тучного зловонного тела. Острая боль опалила ее внутренности, и с губ сорвался истошный крик.

Резкая вспышка боли – и Аврора с криком распахнула глаза. Перед глазами все расплывалось из-за слез, но вскоре она сумела различить очертания мебели. Она лихорадочно ощупывала рукой постель в поисках крепкого плеча, к которому могла бы прильнуть и утихомирить животный страх, но там было пусто.

– Рэндалл, – прошептала она и тихо заплакала.

Глава 36

Глава 36

Бессонная ночь давала о себе знать. Рэндалл в полудреме сидел в кресле в покоях Уилла. Погрузиться в сон ему мешал доносящийся с соседнего дивана ритмичный звук, как Тристан без остановки подбрасывает в воздух яблоко и ловит его.

Посреди комнаты стояло большое зеркало на ножках, перед которым сидел Уилл в ожидании, когда парикмахер закончит стричь его светло-русые волосы.

С его лица не сходила дурацкая улыбка.

– Чего вы такие хмурые? – спросил он, посмотрев на братьев. – Успели повздорить с утра пораньше?

– Много чести этому заморышу, – нахмурившись, сказал Тристан.

– Не нарывайся, Тристан, иначе яблоко окажется в неожиданном для тебя месте.

– Братец, нарываешься сейчас ты, я ведь в порошок могу тебя стереть за дерзость, – лениво потягиваясь, ответил Тристан.

– Свалишь меня с ног зловонным дыханием?

– Если хотите подраться, делайте это за пределами моих покоев, – вмешался Уилл. – Я не позволю вам испоганить счастливый день!

Тристан хмыкнул и, поднявшись с дивана, подошел к столику с вином.

– Такой ли он счастливый, раз его способна омрачить даже наша с заморышем обыденная перепалка?