– И все же, – прошептала Кристин. – Как ты?

– Хреново, – признался он.

Ему было хреново, когда Анна, прекрасная, словно ангел, произносила брачные клятвы, а Уилл целовал ее, казалось, целую вечность. Хреново, когда Тристан, как того требовал обычай, пригласил Анну на танец, а она старалась не смотреть ему в глаза. В душе Тристана разыгралась страшная буря, готовая вырваться наружу и разнести все к дьяволам. Но он держался ради нее. Сдержался, даже когда пел ту дурацкую песню, текст которой писали будто про него. Но, когда пришло время провожать молодых к брачному ложе, он понял, что больше не в силах притворяться. И пришел сюда.

– Я до сих пор жалею о том дне, когда позвала эту девчонку на вечеринку. – Кристин вырвала его из раздумий.

– Думаешь, я бы не заметил ее днем позже?

– Но ты сблизился с ней из-за меня. Если бы я в тот день не перебрала вина и не довела эту тихоню до слез, ты не пошел бы за ней, чтобы утешить. – В голосе Кристин звучала досада.

– Зачем ворошить прошлое, если уже ничего не изменить? Анна теперь жена моего брата. И чем раньше я забуду ее, тем всем лучше.

– А ты сможешь забыть?

Не в силах выдержать проницательный взгляд кузины, Тристан повернулся к ней спиной и накрылся с головой тонким одеялом.

– Когда-нибудь обязательно смогу.

* * *

Чувство тревожного волнения охватило Рэндалла с ног до головы.

Он то ускорял шаг, чтобы быстрее дойти до покоев и прочесть содержимое конверта, то, напротив, замедлялся, оттягивая сей момент. Один раз он даже остановился и достал конверт с намерением разорвать его в мелкие клочья, не вскрывая, но снова спрятал в карман и двинулся дальше.

Когда до опочивальни оставался последний поворот, он чуть не врезался в Закарию.

– Дьявол, – тихо выругался он.

– Ваше Высочество, я искал вас.

– Что случилось?

– Есть новости. Давайте пройдем в более тихое место для разговора.

Рэндалл кивнул, показывая мужчине следовать за ним. Они завернули за угол и остановились у одной из дверей.

– Это гостевые покои Анны, здесь нас никто не потревожит, – сказал Рэндалл и вошел в комнату, освещенную лишь мерцанием луны. – Говори.