Мы остались вчетвером в коридоре. Василиса шмыгала носом и смотрела в пол. Выглядела она несчастней некуда, стоя в нескольких шагах, и словно подчеркивая этой дистанцией степень своего сейчас одинокого разочарования. И у меня прямо заболело все внутри от желания обнять ее и успокоить, дать понять, что одной ей уже никогда не быть, я этого просто не позволю. Отец за все время разговора не проронил слова и не пытался спорить с Василисой, и я ему был за это очень благодарен.

— Лиска, прости, что так подставил с этими духами дурацкими, — Кирилл выглядел почти несчастно. — Хотел порадовать. Порадовал.

— Да откуда ты мог знать? — печально отмахнулась она. — У меня же, правда, никогда и ни на что не было аллергии, а тут…

— Васенька, ну чего ты так распереживалась? Ну, подлечишься и вернешься сюда через несколько дней, здоровая, и сменишь меня. — Отец, конечно, уговаривал ее, но я видел, какие нетерпеливые взгляды бросает на двери, за которыми скрылся доктор. Как будто готов был бегом ломануться туда, и мы — единственное досадное препятствие, его удерживающее. М-дя, с актерским мастерством у него как-то не очень.

Василиса подняла, наконец, слезящиеся покрасневшие глаза и посмотрела на него все понимающим взглядом.

— Да, вы правы, дядя Максим. Пойдемте все объясним маме, — тихо сказала она и пошла по коридору, оставляя за собой этот, пусть и крошечный, кусочек первенства.

— Сень, моя сумка с вещами в багажнике, — сказал отец и догнал ее.

— Вот зараза! — как только они скрылись, Кирилл стукнул кулаком по стене. — Да как же я так облажаться-то умудрился!

В другое время я бы, может, и позлорадствовал. Но не тогда, когда это касалось здоровья моей занозы, поэтому сейчас просто промолчал и пошел за вещами отца.

Когда вернулся, то застал всех троих стоящих рядком в коридоре и задумчиво разглядывающих противоположную стену.

— Могу я увидеть Марину? — спросил, протягивая сумку отцу.

— Не в этот раз. Они ее уже сразу наверх на какое-то сканирование подняли, — ответил отец и, очевидно, больше не в силах скрывать свое нетерпение быстро пожал руку Кириллу и мне. — Сень, ты знаешь, что делать.

Потом он глянул на Василису и осторожно провел по ее плечу, будто она из фарфора:

— Все хорошо будет, — сказал он ей, словно чуточку извиняясь.

Она молча кивнула, снова чихнула несколько раз и почесала шею. Так, надо срочно с этим что-то делать. Отец, больше не оглядываясь, ушел от нас, а я сразу залез в телефон в поисках ближайшей клиники в Краснодаре, где есть аллерголог. Оказалось, что частная клиника с неплохими отзывами есть по этой же улице через несколько кварталов. Просто замечательно!