— Привет, пап! — ответил я, переводя дыхание.

— Сынок… — в одном слове и облегчение, и обвинение.

— Пап, мы с Василисой в порядке, — сообщил я главное, а потом быстро пересказал события.

— Вот, значит, как, — с ледяной сдержанностью произнес отец. — Выходить к Возрождению будете или на Михайловский, где народу поменьше?

Никаких лишних слов и вопросов не по делу, упреков и ненужных сейчас эмоций. Знаю, позже он меня еще заставит разобрать ситуацию поминутно и пошагово, самому отметить каждую мою ошибку и невнимательность, чтобы впредь их не повторять. Но сейчас для этого не время.

— Ребятам мне позвонить, чтобы вам организовали встречу? — уточнил отец.

— Я сам.

— Заряда в телефоне хватает? — на заднем плане какие-то голоса, видно, отец вышел из палаты, набрав меня. Ну, кто бы сомневался. Уж Марине он ни за что сейчас не позволит даже заподозрить, что что-то не так. Хотя и в любое другое время тоже.

— Да, пап.

— Василиса сильно напугана? — вот теперь отец не стесняется позволить проявиться беспокойству в голосе.

— Меньше, чем ожидал бы.

— Она хорошая девочка.

— Лучше всех, — несмотря на серьезность разговора, не смог сдержать улыбки.

— Очень плохо, что мы допустили ее невольное участие в этом, — отец ясно давал понять, что разделяет со мной вину, но желание улыбаться тут же пропало.

— Знаю. Сделаю выводы.

— Где прятать ее будешь?

— Я еще думаю, пап.

— Думай быстрее, сын. Жду твоего выхода на связь часа через три.

— Через пять, — поправил я его, понимая, что после вчерашней выкладки под адреналином Василиса сегодня будет едва передвигаться.

— Ладно, пять. Берегите себя! — подвел он черту.